– Если мы сделаем это сейчас, они заметят и перехватят капсулу, – возразил Он. – Ты ведь понимаешь, что произойдет потом.
– Тогда сделай это, когда корабль взорвется! – воскликнула Она. – Сделай это, когда мы все будем умирать! Неужели ты не можешь настроить управление так, чтобы капсула отправилась в космос за мгновение до того, как они пересекут радиус действия поля? Так, чтобы они не успели изменить курс и захватить ее?
– К чему? Чтобы она провела свои последние часы в одиночестве и страхе, запертая в капсуле? Пусть уж лучше уснет здесь, в твоих руках, чтобы никогда уже не проснуться…
– Тогда дай ей столько абанье, чтобы она уснула крепко, – проговорила Она. Она почти физически чувствовала, как в эти последние мгновения обострилась ее способность мыслить и принимать решения. – Пусть она спит долго, пусть не сумеет проснуться раньше, чем в капсуле закончится воздух! Если бы только она была достаточно взрослой, чтобы… но нет, она еще слишком мала. Если воздух закончится, она умрет, не просыпаясь. Но, может быть, раньше ее найдет кто-то из нашего народа. Может быть, они слышали наш последний сигнал бедствия. Может быть, они ищут нас. Дай ей хотя бы этот шанс!
Она взяла ребенка на руки и дала ей горькой абанье, смешанной с подслащенным молоком, чтобы девочка смогла проглотить снотворное. Она укачивала девочку, целуя ее лицо и руки, и теплый животик, и маленькие брыкающиеся ножки, пока ребенок не утих, не задышал глубоко и ровно, не уснул, успокоившись, в ласковых руках матери.
– Неужели ты хочешь прямо сейчас уложить ее в капсулу? – воскликнула Она, когда Он склонился над ними. – Дай мне подержать ее на руках еще немного… хотя бы еще немного!
– Я не приму абанье, пока она не окажется в капсуле, – ответил Он. – Я запрограммировал корабль так, чтобы капсула была запущена в самый последний момент перед включением системы.
Возможно, это будет сделано слишком поздно , подумал Он про себя: скорее всего, капсула окажется в сфере действия поля, когда кораблю кхлеви подойдет к ним, и будет уничтожена в момент трансформации окружающего пространства. Но к чему рассказывать об этом Ей? Пусть Она выпьет абанье и уснет, надеясь на то, что у их ребенка есть хотя бы один шанс выжить.
Усилием воли Она расширила зрачки, придав лицу выражение спокойного удовлетворения; Он закрыл капсулу и запрограммировал ее на старт по автоматической команде.
– Это все? – спросила Она, когда Он закончил.
– Да.
Она заставила себя улыбнуться и подала Ему тюбик с искристой красной жидкостью.
– Для нас я сделала совершенно особенный напиток, – проговорила Она. – По большей части, это то самое вино, которое мы пили в День Клятв.
Ему подумалось вдруг, что сейчас Он любит Ее сильнее, чем когда-либо в жизни – чем в любой из тех дней, когда им обоим казалось, что впереди их ждет долгая жизнь.
– Тогда давай снова обменяемся Клятвами, – проговорил Он.
Глава 1
Сперва Гилл решил, что это всего лишь очередной обломок космического мусора – мигающий, вращающийся вокруг своей оси и ярко вспыхивавший отраженным светом. Отчетливые блики скользили по поверхности астероида AS-64-B1.3, где они тянули кабель. Однако что-то в этом объекте показалось ему странным, и он счел нужным поднять этот вопрос, когда вместе с товарищами вернулся на борт “Кхедайв”.
– Объект слишком яркий, он не мог долго пробыть в космосе, – заметил Рафик. Его тонкие смуглые пальцы танцевали над консолью; он одновременно считывал информацию с полудюжины экранов и переводил мерцающие цветные строчки в голосовые команды, подаваемые на внешнюю сенсорную систему.
– Что ты этим хочешь сказать? Что значит – “слишком яркий”? – поинтересовался Гилл. – Вот звезды, например, тоже яркие, а большей частью они тут уже давно…
Рафик поднял черные брови и кивнул Калуму.
– Но сенсоры говорят нам о том, что это металл, причем слишком гладкий, – заговорил Калум. – В том органе, который мы в шутку называем твоим мозгом, осталось слишком много от примитивного мышления твоих предков-викингов, Деклан Гилоглы Третий. Разве по незначительным повреждениям не видно, что данный объект находится в поясе астероидов не более нескольких часов? И, если он находится в данном секторе пространства не более нескольких часов, неужели ты не задаешь себе вопроса, откуда он здесь появился?
– Опять головоломка, да? Но я предоставлю ее решение вам, – добродушно ответил Гилл. – Я всего-навсего самый обычный, простой инженер-металлург. Можно сказать, сын земли с мозолистыми руками.
– Я бы скорее сказал – сын астероидного пояса, – уточнил Рафик. – Кстати сказать, с этого астероида мы мало что получим. Нужно сперва бурить поверхность и брать пробы, прежде чем запускать магнитные захваты… О! Мы его захватили.
На центральном экране появился овальный объект с ровными выемками с одной стороны.
– Посмотрим, что нам скажут сенсоры об этой маленькой загадке…
– Похоже на гороховый стручок, – заметил Гилл.
– Это верно, – согласился Калум. – Остается только выяснить, что в нем за горошины и хотим ли мы посадить их на своем корабле, или лучше будет отправить их куда подальше? Вроде бы, за последнее время в этом секторе не было никаких дипломатических конфликтов – или я ошибаюсь?
– По крайней мере, таких, после которых остаются дрейфующие мины, не было, – ответил Гилл, – тем более, что эта штуковина не похожа на космическую мину – разумеется, из тех типов, которые знакомы мне . К тому же, только идиот отправит космическую мину в пояс астероидов, где никогда не угадаешь, с чем она столкнется и кому от этого будет хуже.
– Высокий интеллект, – пробормотал себе под нос Рафик, – не всегда является отличительной чертой тех, кто предпочитает достигать дипломатических целей посредством мин… Считывание информации, – приказал он компьютеру. – Все параметры. Так… так… Очень интересно!
– Что?
– Я, конечно, могу ошибаться… – Рафик помолчал. – Во имя Трех Пророков! Я наверняка ошибаюсь! Эта штука слишком мала… а в этом секторе нет регулярного движения… Калум, что ты думаешь о данных сенсоров?
Калум склонился над панелью управления; несколько раз быстро моргнул песочного цвета ресницами, следя за сменяющимися на экране цветными строчками.
– Ты не ошибаешься, – наконец объявил он.
– Возможно, вы двое захотите поделиться со мной великим прозрением? – Гилл явно жаждал объяснений.
Выпрямившись, Калум посмотрел на Гилла.
– Твои горошины, – проговорил он, – оказались живыми. С учетом размеров “стручка”, слишком маленького для того, чтобы в нем была автономная система регенерационного жизнеобеспечения, это спасательная капсула, и сигнал, который она передает – это сигнал бедствия, хотя такой код мне никогда не встречался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
