Репортер покончил с салатом, но по-прежнему хранил молчание. И лишь когда официант убрал пустую тарелку, Гриншоу поднял голову и посмотрел Рону в глаза.
– Ладно, – проворчал Рон. За долгие годы знакомства с Питером он понял, что от того невозможно избавиться, пока все не будет выслушано. – Выкладывай, с чем пришел.
– У тебя расширится клиентура.
– Я доволен той, которая есть сейчас.
– Тогда просто окажи любезность Ребекке.
Рон пригладил волосы, стараясь понять, что это значит.
– Извини?
Питер лишь покачал головой и, надорвав пакетик с сахаром, высыпал его в кофе.
– Вот что, сынок, по-моему, тебе следует подумать об этой девочке, – сказал Гриншоу, делая знак официанту. – Особенно с учетом того, как вы расстались.
Раздражение на какое-то время отступило перед злостью, но Рон заставил себя сдержаться.
– Во-первых, мы с ней не встречались. Пообедали пару раз, и только. Это не то, что называют отношениями. – По правде говоря, они не только обедали, но и переспали. Однако оба знали, что продолжения не последует. – А если бы и встречались, я все равно не меняю взглядов в угоду кому бы то ни было. Ни тебе. Ни Ребекке. И никак иначе.
– Если ты уверен…
К столику подошел официант.
– Я уверен, – сказал Рон.
– Тебе бы это не помешало. В следующую субботу исполняется ровно шесть лет с того дня, как ты открыл «Касу». Не юбилей, конечно, но все же… – Гриншоу повернулся к официанту и начал обсуждать десерт.
Рон нахмурился. Он отлично знал, что в следующую субботу у «Касабланки» день рождения. Каждый год при приближении этой даты ему приходилось проходить через ад. Ад воспоминаний о Клэр Уинслоу. Одно неосторожное слово – шлюзы откроются и поток этих воспоминаний подхватит его как щепку и унесет на шесть лет назад, чтобы выбросить потом на пустынный берег одиночества.
Шесть лет назад все складывалось как нельзя лучше: открытие первого ресторана, присутствие женщины, которую он любил и которая, как ему казалось, любила его. Но все вышло иначе. Он оказался дураком. Кретином, который стоял в этом самом зале с обручальным кольцом в кармане и был уверен, что его мечты – это и ее мечты. Через два дня она улетела в Голливуд с другим мужчиной. Годы прошли, а память все еще хранила тот день.
Как последний идиот, Рон ждал, пока они поженятся, чтобы заняться с ней любовью. Но, очевидно, рыцарское поведение не вызывало восторга у Клэр, и довольно скоро до Рона докатились слухи, а потом он увидел и фотографии в газетах. Она и Рик О’Нил – эта тема пользовалась успехом и освещалась во всех деталях.
Такой поворот событий совершенно выбил Рона из колеи. Но, к счастью, ненадолго.
И все же больше всего его раздражало то, что даже по прошествии шести лет Клэр до сих пор имела над ним какую-то власть. Эта женщина словно влезла ему под кожу.
– Пожалуй, обойдусь без десерта, – со вздохом сообщил Питер. – А ты? Решил что-нибудь? Я имею в виду программу Ребекки.
– Я тоже решил. Обойдусь. – Рон встал из-за стола, кивнул Питеру и направился на кухню, чтобы немного расслабиться и привести мысли в порядок. Привычные запахи и звуки, наполнявшие кухню, успокоили Рона и даже подняли настроение. Он подошел к Виктору, шеф-повару.
– Узнаю взгляд, – заметил тот. – Он всегда появляется у тебя за неделю до очередной годовщины открытия «Касы».
– Думаю, я это заслужил, – усмехнулся Рон.
– Что заслужил? Право похныкать? – Виктор поднял голову, на секунду оторвавшись от соуса, приготовлением которого всегда занимался лично.
– Шесть лет назад женщина, которую я любил, отвергла предложение выйти за меня замуж и сообщила, что уезжает в Голливуд. Еще через год она связалась с каким-то проходимцем, которого сочла своим героем. Вот почему я полагаю, что вправе раз в год предаться меланхолии, – тихо произнес он.
Конечно, до серьезного разговора о браке дело не доходило, хотя упорство, с которым Рон отказывался от физической близости до свадьбы, означало, что пару раз эта тема все же поднималась. Боже, как же часто ему хотелось уступить желанию и овладеть Клэр! Но… он считал ее особенной. Не похожей на других женщин. Единственной. Он хотел – пусть кому-то это покажется глупостью или предрассудком – сначала надеть ей на палец кольцо, а уж потом разделить с ней постель.
Сказать, что Рон был потрясен, когда Клэр бросила его, – значит не сказать ничего. Он стал сомневаться в себе и даже утратил самоконтроль, которым всегда гордился. Это отразилось на бизнесе и привело к ряду ошибок, которые существенно сказались на доходах. После этого Рон твердо сказал себе, что больше такой слабости не допустит.
Виктор по-прежнему смотрел на него с грустным выражением на обычно веселом лице.
– Что? – чуть раздраженно спросил Рон.
– Надо двигаться дальше.
Рон прислонился к стене, подыскивая ответ, но ничего стоящего в голову не приходило. Разумеется, Виктор прав, но советы давать легче, чем воплощать их на практике. Но как, черт возьми, в такой ситуации двигаться дальше?!
– Дело в том… – начал он и умолк, сожалея, что открыл рот.
– В чем?
– Ни в чем.
Виктор направился к кладовой, взглядом пригласив Рона следовать за ним.
– Выкладывай, – сказал он, когда они оказались одни. – Что случилось?
– Да я и сам не знаю. Просто… понимаешь, когда я думаю о ней, даже сейчас, через столько лет, то начинаю злиться. Но при этом начинаю спрашивать себя, что же я сделал не так.
– Повторяю – тебе надо двигаться дальше.
– Знаю. – Рон махнул рукой. – Но речь не о ней. Я говорю о себе, о своей жизни. – Клэр оставила ему неприятное наследство – неуверенность в себе, и это не давало ему покоя.
– Имея дело с женщиной, никогда не задавай себе таких вопросов. Сомнения – путь к могиле. Во всяком случае, к психическому расстройству.
Рон усмехнулся.
– Вот как? Что ж, возможно, ты и прав.
– А что касается того, как двигаться дальше… – Виктор достал из кармана сложенный листок и сделал серьезное лицо. – У меня есть на примете один потрясающий повар… Ты бы попробовал ее кремы!
– Ее? – Рон ухмыльнулся. – Перестань, Виктор!
– А что? Надо же как-то присматривать за тобой. По-моему, тебе необходимо почаще ходить на свидания.
– Мне? Да ведь это ты не встречался ни с одной женщиной после Хелен. А у меня их было столько, что и пальцев не хватит.
– Во-первых, – сказал Виктор, когда они вышли из кладовой, – мы говорим не обо мне. Во-вторых, твои встречи с женщинами нельзя назвать свиданиями. Это какие-то… – он щелкнул пальцами, подыскивая нужное слово, – контакты. Сексуальные салки. – Они вошли в комнату для отдыха, и Виктор, налив себе кофе, уселся в кресло у изящного столика. Бывший боксер, успевший добиться немалых успехов на ринге, он казался инородным телом в небольшом, уютно обставленном помещении. Если бы не проблемы с коленом, кто знает, чем бы занимался Виктор сейчас. – Пытался ли ты понять этих женщин?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
