посмотрела на сапфировую змею, которая красовалась на двери кареты. Коронованная змея, пожирающая человека! Отлично, она едет в лапы дракона.
– Давайте перекусим, – монотонно прошептала она и перевела взгляд на Трэвиса. Ей было жаль кучера – он устал от дальней дороги и ничего не ел с самого утра. Они же с Марией успели позавтракать в монастыре, в котором остановились на ночь.
– Что вы стоите? – спросила она у охранников, которые держали за поводья своих лошадей. – Я попросила достать еду.
– Мы не повара, леди. Мы лишь охранники.
Она нахмурилась. В ее обедневшем имении повар при необходимости превращался в камердинера, а дворецкий – в конюха. Но у герцога достаточно денег, чтобы платить каждому работающему на него человеку. Кстати, ее он тоже купил!
Вспомнив этот факт, Диана гордо расправила плечи и вздернула подбородок. Она уже представила его: смрадное дыхание от гнилых зубов, парализованное наполовину лицо со шрамом на носу и горб на спине. Все герцоги, которых она знала в Англии, были старыми и некрасивыми. Что же ждать от того, кто держит всю Ломбардию в страхе? Ничего хорошего – он точно весь в шрамах, потому что постоянно находится на поле боя.
– Я все сделаю, хозяйка, – кинулась к экипажу Мария. Трэвис занялся лошадьми, чтобы напоить и накормить уставших животных. Но кто накормит самого Трэвиса?
Пока Мария, охая и ахая, расстилала белую скатерть на землю, Диана спустилась к воде. Надо же! Как повезло остановиться именно в этом месте! Она бы сейчас искупалась с большой радостью! Вот только эти охранники… они постоянно следят за ней. Сложно даже уединиться в кустах, что уж говорить о том, чтобы раздеться и окунуться в речку.
Диана бросила на них взгляд и увидела интересную картину: пока хозяйка спускалась к воде, Мария начала флиртовать с одним из них, а второй не удержался и тоже решил приударить за единственной женщиной. Не считая, конечно, ее, Диану. Герцог на нее, наверное, даже смотреть запретил. Или они не считали ее женщиной.
«Все мужчины похотливые кобели!» – так говорила Мария. Диана не понимала эту фразу, но, наверно, это было как-то связано с тем, что они кидались на одну самку. В общем-то как раз это сейчас и происходило.
Диана пригнулась.
За дорогой никто не следил. Возможно, сейчас перед ней открывался путь в прекрасное будущее без тирана, заточения и мешков золота. Отличный момент, чтобы пуститься в бега. Уж куда-нибудь она прибежит, пусть даже на это понадобится целая неделя. И пусть это будет монастырь, она согласна посвятить себя Богу. Но только не Стефано Висконти!
Диана сделала шаг в сторону, не зная, какой путь выбрать. Не стоит идти через реку – охрана точно ее заметит. Нужно идти вдоль берега, который скрыт от их взора. И она кинулась прочь, стараясь бежать быстро, но делать это как можно тише. Пришлось приподнять юбки и держать их. Было тяжело, но Диана старалась не останавливаться, лишь только изредка оборачивалась. За ней никто не гнался. А может, никто не заметил ее пропажи? А может, заметили и теперь ищут ее? Вот только сейчас она одержала победу – они не знают, в какую сторону она побежала.
Послышался стук копыт со стороны дороги, а речушка поворачивала в сторону. Диана кинулась в холодные воды, поднимая юбки выше. Но они все равно промокали, тяжелея. Она перешла на другой берег и, не останавливаясь, кинулась в лес. Сердце стучало так сильно, что заглушало голоса всадников. Она их не слышала, даже представлять не хотелось. Только бежать и бежать!
Диана еле дышала, руки устали держать юбки, больше чем ноги – бежать. Ей пришлось остановиться. А если снять платье и остаться в сорочке? Но есть вероятность замерзнуть. Пожалуй, лучше оставить платье на себе.
Затаив дыхание, девушка прислушалась к звукам со стороны дороги. Но было тихо, только чириканье незнакомой птички нарушало молчание леса. Надо было идти, чем дальше она уйдет, тем лучше – больше шансов не попасть в лапы герцога.
Она плутала до тех пор, пока не начало темнеть. С одной стороны, радовало, что ее так и не обнаружили, но с другой – темнота пугала. Мысленно Диана нарисовала глубокую пасть с острыми зубами и вздрогнула. Но лучше быть ужином лесного животного, нежели человеческого.
Она плелась очень медленно, ноги заплетались о траву. Хотелось порвать юбки, сделать их короче, возможно, станет легче идти, но, увы, она не могла этого сделать – дочь графа Девон неспособна оголить себя даже для того, чтобы выжить.
Иногда она садилась на траву, смотрела вдаль и думала о жизни. Или о смерти. Какой юной она умрет! Еще не видела жизни.
Но потом брала себя в руки, вставала и шла дальше. Так она вышла на поляну, где в закате уходящего солнца красовался небольшой деревянный охотничий дом. В окне домика мерцал свет зажженной свечи, что радовало и настораживало одновременно. Диана стояла за толстым стволом дерева и внимательно изучала территорию дома. Она приметила двух привязанных лошадей, на одной из которых было женское седло. Слава богам, там есть женщина!
Диана кинулась к двери дома и тут же услышала лай собаки. Сумасшедшее животное напугало ее до полусмерти, и девушка упала прямо около двери, так и не успев постучать в нее.
Лай собаки прекратился, как только дверь распахнулась и мужской голос произнес:
– Рок, ты кого-то учуял?
От этих слов Диана вжалась в землю, прикрываясь руками. Она ждала, что на нее нападет собака, но, видимо, та сидела на привязи – лай так и не приблизился.
– Кто здесь? – снова спросил требовательный мужской голос.
Уже сильно стемнело, и можно было остаться незамеченной.
– Дорогой, кто там? – произнес нежный женский голос.
– Не знаю, наверно, Рок учуял зверя.
– Он, как обычно, все путает! Должен охранять тебя, а гоняется за зайцами. Этого пса надо бросить в костер.
– Не надо в костер, он как раз и нужен мне, чтобы гоняться за зайцами. – Мужчина захлопнул за собой дверь, и больше Диана их не слышала. Зато она посмотрела на пса – он сидел, уставившись на нее и игриво виляя хвостом. Сначала облаял, испугал, а сейчас поджал уши.
– Значит, ты Рок? Я – леди Девон, но можно просто Диана, – она шептала, сама не понимая, для чего разговаривает с собакой. А Рок, казалось, слушал ее, уже не лаял, лишь внимательно изучал. – Твоя хозяйка мне не понравилась, – призналась она
