спаренным с человеком — это ограничить свою продолжительность жизни до продолжительности жизни вашего одурманенного партнера.
А все люди — тупицы. Ни один дракон в здравом уме не захочет быть привязанным к двуногой пище.
И все же я здесь, в здравом уме, и вместо того, чтобы проклясть себя простым человеком, превзошел самого себя на много лиг. Я связал свою душу с получеловеком, полурыбой.
Эта тварь, которую я держу в руках, — воплощение сказок и легенд. Сначала я охотился на нее с намерением поглотить ее тело.
Моя пара должна была стать моим обедом.
Мой желудок сжимается, отвратность этой мгновенной возможности буквально возмущает меня теперь, когда она моя пара.
Брачная связь — это очень сильная вещь между драконами.
Но если дракон оказывается связанным с существом, отличным от дракона, то брачная связь может быть односторонней. Дракон все равно будет обожать свою пару…
В то время как пара может вообще ничего не чувствовать к своему дракону.
Единственное утешение, которое у меня есть в данный момент — это то, что моя пара проявляет ко мне множество чувств. К сожалению, все эти выражения коренятся в страхе.
Страхе передо мной.
Я говорю себе, что это только начало. Конечно, терпеливый, преданный мужчина может превратить страх в любовь.
Осторожно зажатая между моими когтями, моя пара начинает плакать. От звука ее рыданий мое сердце болезненно сжимается.
— Тссс, — успокаиваю ее. — Я не причиню тебе вреда, — клянусь я.
— Тогда верни меня обратно! Пожалуйста, пожалуйста, верни меня обратно к моим сестрам, — умоляет она.
Я ненавижу слышать что-нибудь плачущее. Я вернул фавнов в их стада, а маленького тролля — на его родной мост, потому что не знал, что он так молод, и чувство вины не позволяло мне съесть его, как только узнал, что украл маленького ребенка с того места, где он искал пищу рядом со своей матерью. Вот почему я стараюсь никогда не давать своей еде возможности говорить. Мое сердце иногда бывает слишком нежным, чтобы слушать их плач только для того, чтобы потом наполнить ими свой живот. Вот почему я всегда должен готовить еду сразу же. Но эй! Немного хороших новостей, теперь, когда я связан, я не буду связываться ни с кем другим. Это особенно поднимает настроение, потому что иногда мне нравится немного взбодрить свою еду.
Я достиг поверхности скалы, которая является домом для меня, и я бью крыльями, чтобы дать мне подъем, когда вытягиваю задние лапы, чтобы поймать выступ скалы, который образует посадочный насест. Я стараюсь не толкать мою новую пару, но она задыхается и всхлипывает сильнее, вероятно, ожидая, что ее конец скоро наступит, когда мы приземлились.
Звук испуганных слез моей пары обрушивает на мою голову целые миры самобичевания.
Когда дракон Хохлатый Мерлин — это я — берет себе естественную пару, она — наш собственный вид, или близкий к нему. Когда дракон берет человека случайно — что случается нечасто, особенно в недавней памяти — ну, для этих пар дракон может принять форму человека, чтобы соответствовать своей бескрылой, недолговечной паре. Связь могла бы (теоретически, я полагаю) быть счастливой, поскольку дракон в человеческом обличье и его жалкий спутник (человек как таковой) сосуществуют достаточно хорошо. По крайней мере, природа меняет форму дракона, чтобы гарантировать, что они совпадают.
При этой мысли ужас ударяет меня, как застывший кастинг.
…Вы не знаете, что такое кастинг? Вы, дорогой читатель, должно быть не дракон. Или, по крайней мере, не в драконьей шкуре.
Хохлатые Мерлины, как я, отрыгивают не перевариваемые кусочки нашей еды, называемые «кастингами». В основном мы рубим спрессованные шарики из костей, перьев и кусочков меха, которые не проходят через наши системы. Хохлатые Мерлины также собирают наши гранулы и хранят их. Это привычка, которая заполнила почти половину моей пещеры, коллекция, которую я надеялся однажды с гордостью разделить со своей парой.
Если бы естественная ипостась моей пары была бы драконом, она была бы в восторге от моих спасенных отливок.
Но русалки не превращаются в драконов. И драконы тоже…
Моя пара и я обречены.
Я не могу принять форму половины рыбы.
Я не могу жить в море.
Она не может ни летать, ни даже ходить.
Что же я наделал?
Я осторожно развожу лапы, пока не появляется прекрасная полуженщина-полуморское существо. Я ожидаю, что ее глаза будут крепко зажмурены от ужаса или что она будет смотреть на меня с неподдельной ненавистью.
Вместо этого ее сияющие глаза (тоже сияние призм, как и ее буйно расцвеченная драгоценными камнями грива) встречаются с моими. Ее взгляд влажен от горя, а прелестное личико печально и жалобно. Возможно, она чувствует связь между нами так же, как и я, и знает, что было сделано. То, что было сделано безвозвратно.
Ее третье веко скользит по поверхности глаз, заставляя образовавшиеся там слезы стекать по щекам, соленая вода увлажняет ее уже изголодавшуюся по морю кожу, но только там, где жидкость, принесенная из ее сердца, прожигает свои дорожки.
Я тяжело выдыхаю, и она вздрагивает. Я с трудом сглатываю и спрашиваю.
— Как тебя зовут?
— Аделла, — неуверенно отвечает она.
Аделла. Это очень красивое имя. Как и само значение ее имени — благородство морей.
— Мое имя, — говорю я своей паре, а не своему обеду, — Калос.
Это означает «великий любовник», хотя у меня никогда раньше не было пары, чтобы доказать, что мое имя — оправдывает себя.
Я смотрю вниз на ее плавники.
Не то чтобы я мог доказать это своей спутнице жизни, которая у меня сейчас есть.
Что. Я. Натворил.
— Пожалуйста… — начинает она.
Я прервал ее, поднеся свои растопыренные лапы с ее накинутыми на мои когти пальцами ближе к моему лицу.
— Тсс. Не проси меня вернуть тебя. Я не могу тебя отпустить.
Она выглядит так, словно готова разразиться бесконечными слезами.
— Но почему?
— Потому что, — признаюсь я, — мы пара.
Выражение ее лица не меняется, на нем не отражается узнавание.
— Почему ты не можешь отпустить меня, если мы приятели (Прим. пер.: слово mate имеет значение как пара, так и приятель)? — спрашивает она очень слабым голосом.
— Нет, нет.
От разочарования у меня внутри все горит и болит. Даже значения слов моей пары не мои, не те, что у моего народа. Мы так сильно отличаемся друг от друга во всех отношениях. Но… это уже сделано.
— Мы пара. Не приятели, — уточняю я. — Ты моя пара, как моя вторая половина. Моя дрема.
Моя любимая, что это означает. И
