— Слушайте, вы, те, кто мертв, — говорит он. — Сегодня вы будете развлекаться ради моего удовольствия. Пища и вино пройдут между вашими мертвыми губами, хотя вы не почувствуете их вкуса. Ваши мертвые желудки удержат все это внутри вас, а ваши мертвые ноги будут танцевать. Ваши мертвые рты будут говорить слова, которые не будут иметь для вас значения, вы будете обнимать друг друга и ничего при этом не испытывать. Вы будете петь для меня, если я пожелаю. Вы опять ляжете, когда я велю вам.
Он поднимает правую руку.
— Пусть начинается пир, — говорит он и хлопает в ладоши.
И тогда из-за колонн выдвигаются столы, заставленные едой и напитками, и в воздухе слышится музыка.
Мертвые двигаются, чтобы повиноваться ему.
— Ты можешь присоединиться к ним, — говорит Анубис человеку и вновь садится на свой трон.
Человек подходит к ближайшему столу, слегка закусывает и выпивает стакан вина, мертвые танцуют вокруг него, но он не танцует с ними. Они издают шумы, которые являются словами без смысла, он не слушает их. Наливает второй стакан вина, и глаза Анубиса смотрят, как он пьет его. Он наливает третий стакан вина, держит его в руках, отхлебывает из него по глоточку и смотрит в него неотрывным взглядом.
Он не может сказать, сколько проходит времени, пока Анубис не говорит:
— Слуга!
Он встает, поворачивается.
— Приблизься, — говорит Анубис, и он делает это.
— Ты можешь подняться. Ты знаешь, какая сегодня ночь?
— Да, Господин. Это — канун Тысячелетия.
— Это канун твоего Тысячелетия. Сегодня ночью мы празднуем годовщину. Ты служил мне в Доме Мертвых полную тысячу лет. Ты рад?
— Да, Господин…
— Ты помнишь мое обещание?
— Да. Ты сказал мне, что если я буду верно служить тебе тысячу лет, ты отдашь мне мое имя обратно. Ты скажешь мне, кем я был на Средних Планетах Жизни.
— Прости меня, но я этого не обещал.
— Ты?..
— Я сказал тебе, что дам тебе имя, какое-то имя, а это совершенно разные вещи.
— Но я думал…
— Мне все равно, что ты думал. Ты хочешь получить имя?
— Да, Господин…
— Но ты предпочел бы свое старое? Ты это хочешь сказать?
— Да.
— Неужели ты действительно думаешь, что кто-нибудь вспомнит твое имя после десяти веков? Неужели ты считаешь, что был такой важной персоной на Средних Мирах, что кто-нибудь отметил твое имя, что оно могло иметь для кого-нибудь значение?
— Я не знаю.
— Но ты хочешь получить его обратно?
— Если это можно, Господин.
— Почему? Почему ты его хочешь получить?
— Потому что я ничего не помню о Мирах Жизни. Я хотел бы знать, кем я был, когда жил там.
— Почему? Зачем тебе это?
— Я не могу ответить тебе, потому что не знаю.
— Из всех мертвых, — говорит Анубис, — одному тебе дал я полное сознание, чтобы ты служил здесь мне. Ты это знаешь. Может быть, поэтому ты чувствуешь, что в тебе есть нечто такое особенное?
— Я часто задумывался, зачем ты это сделал.
— Тогда разреши мне успокоить тебя, человек. Ты — ничто. И был ничем. Тебя не помнят. Твое смертное имя ничего не значит.
Человек опускает глаза.
— Ты не веришь мне?
— Нет, Господин…
— А почему? Я забрал воспоминания твоей жизни, потому что они не причиняли бы тебе ничего, кроме боли. А сейчас позволь мне продемонстрировать твою безликость.
В этом зале более пяти тысяч мертвых из многих веков и мест.
Анубис встает, и голос его доносится до каждого присутствующего в зале.
— Слушайте меня, личинки! Поверните свои глаза к этому человеку, который стоит перед моим троном! Повернись к ним лицом, человек!
Человек поворачивается.
— Знай, человек, что сегодня ты не носишь того тела, в котором спал еще прошлой ночью. Сейчас ты таков, как тысячу лет назад, когда пришел в Дом Мертвых. Мои мертвецы, есть ли кто-нибудь из присутствующих здесь, кто может выйти и сказать, что знает этого человека?
Девушка с золотистой кожей выходит вперед.
— Я знаю этого человека, — говорит она оранжевыми губами, — потому что он говорил со мной в другой комнате.
— Это я знаю, — говорит Анубис, — но кто он?
— Он тот, который говорил со мной.
— Это не ответ. Иди и обнимайся вон с той розовой ящерицей. А ты что, старик?
— Со мной он тоже говорил.
— Это я знаю. Ты можешь назвать его?
— Не могу.
— Тогда иди и танцуй на том столе и поливай свою голову вином. А ты что скажешь, негр?
— Этот человек разговаривал и со мной.
— Ты знаешь его имя?
— Я не знал его, когда он спросил меня…
— Тогда сгори! — вскрикивает Анубис, и огонь падает с потолка, вырывается из стен, и от негра остается один лишь пепел, который затем медленно движется по полу мимо ног танцующих и превращается в пыль.
— Ты видишь? — спрашивает Анубис. — Никто не может назвать тебя именем, которое ты когда-то носил.
— Вижу, — отвечает человек, — но этот, последний, хотел еще что-то сказать…
— Такую же бессмыслицу! Ты никому не известен и никому не нужен, кроме меня. И только потому, что ты хорошо знаешь искусство бальзамирования и иногда можешь сочинить неглупую эпитафию.
— Благодарю тебя, Господин.
— Какую пользу принесут тебе здесь твои воспоминания и твое имя?
— Наверное, никакой.
— И тем не менее ты хочешь получить имя, и я дам его тебе. Вытащи свой кинжал.
Человек вытаскивает кинжал, который висит у него с левой стороны.
— А теперь отрежь свой большой палец.
— Какой, Господин?
— Сойдет и левый.
Человек закусывает нижнюю губу, и глаза его сужаются, когда он водит лезвием по суставу большого пальца. Кровь течет на пол. Она стекает с лезвия ножа и скапливается каплями на его кончике. Он падает на колени, но продолжает резать, и слезы текут по его щекам и смешиваются с кровью. Он тяжело и часто дышит, и с уст его срывается рыдание.
Затем…
— Готово, Господин, — говорит он. — Вот.
Он роняет кинжал и протягивает свой большой палец Анубису.
— Мне он не нужен! Брось его в огонь!
Своей правой рукой человек бросает большой палец в жаровню. Он шипит, трещит и сгорает.
— А сейчас сложи горсткой свою левую руку и собери в нее кровь.
Человек делает это.
— А теперь подними ее над головой, пусть кровь протечет тебе на лоб.
Он поднимает руку, и кровь течет на его лоб.
— А теперь повторяй за мной: «Я крещу себя… Оаким, из Дома Мертвых»…
— Оаким, из Дома Мертвых…
— Именем Анубиса…
— Именем Анубиса…
— ОАКИМ…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
