Читаем без скачивания Загадка патриарха - Виталий Сырокомский

Но вернемся к берлинской "Тэглихе Рундшау". Жизнь - штука непредсказуемая. Через несколько дней после беседы с генералом мне позвонил зав. отделом пропаганды и агитации горкома партии Николай Филиппович Иванькович легендарный человек, военный летчик, сбитый еще в начале Великой Отечественной, без глаза, без обеих рук (одна - протез, другая - просто обрубок), он тем не менее успешно руководил большим отделом горкома.

- Виталий Александрович, помогите! В этом году выступать с ленинским докладом впервые доверено первому секретарю горкома; обычно, как вы знаете, такие доклады произносят члены Политбюро и секретари ЦК. Мы представили Петру Ниловичу Демичеву несколько вариантов, но он все забраковал. Приезжайте в горком, а вдруг поможете?!

Над докладом работали аж четыре бригады: от ЦК, от МГК, Академии общественных наук и Высшей партшколы. В бригадах были заняты такие зубры, как Георгий Шахназаров, Олег Богомолов, известные историки и философы. Но Демичев все отвергал - он был весьма требовательный господин.

Характерная деталь: в те годы было принято, что, когда в Москву приезжала представительная делегация одной из так называемых "социалистических" стран, в Большом Кремлевском дворце собирался столичный "актив". Это была демонстрация "нерушимой дружбы" - цену ей мы теперь знаем. Открывал торжественное заседание первый секретарь МГК КПСС, а потом с пространной речью выступал глава делегации. Для вступительной речи оратору нужны были две-две с половиной странички малого формата. Так Демичев, бывало, по 5-6 раз заставлял переписывать эти странички.

Конечно, я мог проигнорировать просьбу Иваньковича, но отказать этому замечательному человеку было просто невозможно. Приехал, прочитал все четыре варианта доклада. Мне они тоже не понравились: сухомятина и скучища, избитые цитаты и казенные формулировки.

- Я могу сделать свой вариант? - спросил я Иваньковича.

- Делайте, что хотите, руки у вас развязаны. Только не забудьте: это - не статья, а доклад на торжественном заседании в Большом театре.

А, была не была! Что мне терять: билеты на берлинский поезд, кажется, на 5 мая, уже лежали в кармане, жена начала собирать чемоданы... Я взял ножницы, клей, чтобы вырезать из четырех вариантов удачные кусочки, и написал пятый вариант. Демичеву он понравился. В нем были свежие мысли. Доклад прошел успешно, высокие члены президиума поздравляли докладчика.

На другой день приехал в горком - полагалось поблагодарить первого помощника Демичева, Николая Сычева, который все эти дни ободрял меня и поддерживал мои новации.

- Подожди, дорогой, не спеши. Тебя хочет видеть Петр Нилович. Иди к нему, он уже ждет...

Я думал, что Демичев просто хочет сказать "спасибо" за помощь. Но беседа продолжалась минут тридцать. Он уже явно ознакомился с моей анкетой, потом разговор вертелся в основном вокруг проблем "Большой Москвы". А в заключение предложил:

- Поработайте моим помощником по идеологии...

- Петр Нилович, но у меня уже билеты на берлинский поезд!

- В Берлин вы всегда успеете поехать, а работа в аппарате горкома будет для вас хорошей школой.

Видя мои колебания, добавил:

- Соглашайтесь. После горкома перед вами будут открыты все дороги...

Так я стал помощником первого секретаря горкома. Коля Сычев ведал "базисом", я - "надстройкой".

Два года в горкоме

Не могу сказать, что в аппарате горкома меня встретили дружелюбно, скорее - настороженно. Во-первых, я был чужаком - пришел не с партработы, а из газеты. Во-вторых, назначение было "не по чину". Вот если бы меня взяли инструктором сектора печати - все было бы нормально. А тут сразу помощник 1-го - это уровень секретаря райкома, зам. зав. отделом горкома...

Первым моим заданием была подготовка статьи Демичева для журнала "Советские профсоюзы". Провозился я с ней месяца три. Тема была незнакома, а П.Н. Демичев весьма капризен. Кстати, большая редкость в кругах начальников гонорар за статью он отдал мне. В "Вечерке" мой заработок вместе с гонораром был значительно выше, чем зарплата в горкоме.

А через помощника к 1-му поступала вся почта, документы бюро горкома, записки и справки отделов, бумаги из исполкома Моссовета, Совмина, министерств, ведомств, письма трудящихся, процеженные Общим отделом и Управлением делами... Звонки по "вертушке" (правительственная связь) тоже составляли немаловажную часть работы.

Наконец... меню завтрашнего обеда: 1-й секретарь ставил на нем галочки за этим тоже надо было следить, чтобы не забыл. Помощник был полуслугой, полувладыкой...

Помню один свой звонок: передаю поручение зав. отделом строительства и стройматериалов Евгению Самодаеву. Норовистый был мужик... Спрашивает меня: чье это указание - мое или Петра Ниловича? "А вы позвоните Петру Ниловичу и спросите", - отвечаю я. Больше таких вопросов мне не задавали.

Признание наступило после моего переезда в кабинет первого помощника: Николая Сычева избрали 2-м секретарем Куйбышевского райкома партии - крупного промышленного района столицы. Перед заседаниями бюро ко мне, как правило, заходили секретари горкома, члены бюро - узнать, как дела, какое настроение у 1-го, что вообще нового.

Положение мое в аппарате упрочилось после того, как, не помню уже кто, П.Н. Демичев или сменивший его Н.Г. Егорычев, дал указание: ни один документ бюро горкома не должен выходить в свет и рассылаться в райкомы, прежде чем я не отредактирую его. Дело в том, что проекты постановлений бюро отделы писали таким казенным, неудобоваримым языком, что продраться через них было непросто. На меня возложили не только литературную, стилистическую правку. Я должен был следить за логичностью изложения, убедительностью аргументов.

Бывало, секретари горкома, прежде чем вносить документ на бюро, просили меня "пройтись" по нему: В.Я. Павлов, секретарь по промышленности, впоследствии член ЦК, посол СССР в Венгрии; А.Е. Бирюков, секретарь по строительству, ставший заместителем председателя Совета Министров РСФСР; Р.Ф. Дементьева, странным образом ведавшая школами, здравоохранением и... административными органами, при Гришине она - член ЦК, второй секретарь МГК КПСС.

Ведал помощник и приемом посетителей. Пробиться к 1-му было очень нелегко - каждая минута у него расписана. Но все же время находилось, особенно для деятелей культуры: Сергея Михалкова, Михаила Шатрова, Льва Кербеля...

Однажды мне позвонили из Отдела культуры ЦК и попросили принять писательницу Галину Серебрякову. Ответил, что это бесполезно: Демичев готовится к важному докладу и не принимает даже секретарей горкома. Инструктор ЦК настаивала: мы просим именно вас принять Серебрякову. Честно говоря, я не имел о ней никакого представления, знал только, что написала книгу о Марксе. Пришлось согласиться...

И вот передо мной сидит немолодая, красивая еще женщина со следами пережитого на лице. Уже через несколько минут беседы она, нимало не смущаясь, расстегнула кофточку и показала шрам на груди.

- Это след нагайки самого Абакумова (ближайший сподвижник Берия. - В.С.). Любил садист во время допросов есть груши и виноград...

Потом она стала вспоминать, как сидела во Владимирском централе - в одной камере с известной певицей Лидией Руслановой и женой "всесоюзного старосты" М.И. Калинина, не посмевшего, как и Молотов в отношении своей жены, заступиться за самого близкого человека. Так вот, в этой страшной тюрьме, по ее словам, каждое воскресенье повар в белом халате и белом колпаке вместе с надзирателем обходил камеры и протягивал в окошко список - ассортимент тюремного буфета. Каких только деликатесов там не было! Но денег-то у заключенных не водилось. И вот в очередное воскресенье повар с издевательской ухмылкой протянул свой список. Лидия Русланова, не читая, приказала:

- Тащи все!

Оказывается, известнейший конферансье Михаил Гаркави прислал Руслановой три тысячи рублей. Несколько суток узниц камеры мучил кровавый понос...

После услышанного я ворвался к Демичеву и попросил его хотя бы на несколько минут принять писательницу. Она как член семьи врага народа 20 лет провела в тюрьмах, лагерях, ссылке.

- Вы же знаете, как я занят... - недовольно проворчал 1-й.

- Вы не пожалеете, Петр Нилович, это необыкновенный человек.

Он неохотно согласился. Беседа их продолжалась два с половиной часа.

Когда Серебрякова ушла, П.Н. вызвал меня:

- Позвоните в Моссовет, ей надо помочь.

Через две недели Галина Иосифовна Серебрякова с семьей получила трехкомнатную квартиру на Кутузовском проспекте...

Известно, что от помощника порой зависели человеческие судьбы: как он доложит, в каком свете изобразит. Решал все, конечно, 1-й, но мнение помощника учитывал.

...В Москве началась очередная кампания против алкоголизма и пьяниц. Горком встревожил тот факт, что в вытрезвители стали попадать "руководящие товарищи". С согласия П.Н. я дал указание Главному управлению внутренних дел ежедневно присылать в горком сводку с перечислением всех "номенклатурных" гостей вытрезвителей. Потом обзванивал райкомы партии, требуя принятия мер.