вопрос.
А вот эта тема уже щекотливей. Возможно, потому, что срок ее давности всего неделя? Да-да, сразу после отъезда Лии из города, черт меня попутал, и опомниться не успела, как оказалась зажата в его сильных объятиях и доведена до исступления на этом самом столе из красного дерева. Чтоб ему… пусто было!
– Я теперь в отношениях, – выпаливаю, заходя сильно издалека.
– И? – ухмыляется Гай.
– И нам еще вместе работать. А, в отличие от тебя и твоих легкодоступных секретарш, я не приемлю служебных романов.
– Да это и романами назвать сложно, не переживай, сладкая, кроме тебя оно все так, несерьезно.
Странным уколом в сердце отдаются его слова. Для него шутки, а вот будь я более глупой и влюбленной в него, а не в Ромку, было бы больно. Но при всем при этом феномен Максима Гаевского необъясним. Кому-то он после секса не звонит совсем, а кому-то почти неделю шлет шикарные букеты. Я оказалась вариант номер два и, кроме как для того, чтобы загладить чувство вины, больше причин не находила для такого его порыва. Весь мой офис теперь уставлен цветами, а меня переполняет чувство стыда. Именно поэтому приняла решение расставить по местам пресловутые знаки препинания в наших странных “взаимоотношениях”.
– Я не шучу, Макс. То, что произошло между нами… стоит забыть.
– По-моему, ты забыла, как только вышла из кабинета. Разве нет? – грациозно поднимается мужчина и, спрятав руки в карманы брюк, делает шаг ко мне, заставляя отступить, как загнанную в ловушку лань.
– Потому что тот секс был спонтанным и на эмоциях. Я была обижена, и… в общем, мне было хреново, а ты… это просто ты, Гай! И чтобы нам нормально продолжить сотрудничать дальше… мы должны переступить через тот… инцидент. – Запинаясь через слово, пячусь до тех пор, пока спина не встречается с холодной стеной. Дальше отступать некуда. Все. Капкан захлопнулся.
– Инцидент? Я просто я? – ухмыляется Гай, а смеющиеся глаза отчего-то смотрят серьезно и… обиженно? Но на что? На правду не обижаются. – Хорошо. Забыли.
– Правда?
– Правда. Не знаю, что за особое положение в своей голове ты нарисовала, но в моей жизни такие "инциденты" случаются каждый день с новыми. Поэтому… – разводит руками, сама беззаботность, а меня его слова задевают. Вот так-то, ты ни черта не особенная, и тебе это сказали прямо в лицо.
Одно дело – знать и совсем другое – услышать.
– Вот и отлично, – цежу сквозь зубы.
– Прекрасно, – кивает Гай, словно продолжая насмехаться надо мной и над дурацкой ситуацией, в которую я себя загнала.
– Тогда решили.
– Решили, Кати.
– Связываться с тобой будет моя помощница. По большей части.
– Замечательно.
– Я пошла?
Макс демонстративно обходит меня стороной и открывает дверь. Учтивым жестом приглашая выметаться из его кабинета. Ну, по крайней мере, именно это написано на его лице.
– Прошу.
Смотрю на него, и такое ощущение, что он злится: прищур красивых глаз смотрит цепко, а губы сжаты в упрямую линию, заостряя точеные линии по-мужски красивого лица.
– Спасибо, что выслушал.
Делаю шаг по направлению вон из кабинета, когда Макс меня хватает за локоток и тянет на себя. Наклоняется, обдавая ароматом дорогого парфюма, с терпкими, горьковатыми нотками рома и тягучими бархатными нотками кедра. Kilian, не иначе – в стиле Гая – проносится в голове шальная мысль, пока Макс, словно в замедленной съемке, аккуратно отводит прядку темных волос и шепчет на ушко:
– Если что, ты знаешь, где меня найти, – обдавая волной жара.
Самоуверенно. Нагло. Обжигающе волнительно.
Вырываю руку и, бросив уничтожающий взгляд на наглеца, быстро перебираю ногами на выход из этого гудящего улия.
Что он себе возомнил? Чертовски самонадеянно намекнуть на то, что я могу снова оказаться в его "руках". Самонадеянно и глупо. Не бывать такому! Нет и нет!
Вот только почему его шепот, руки и взгляд так будоражат все внутри, манят и заставляют желать не самого приличного.
– Нет, Кати, – бубню себе под нос. – У тебя есть Ромка.
Мой Ромка.
Часть 1
Глава 1 (Гай)
Три года спустя…
Утро. Почему оно обязано наступать каждый день?
С титаническими усилиями переворачиваюсь на спину и хватаюсь за стучащие виски. Алкоголь – зло. Много алкоголя – адов котел, в котором гореть моим мозгам еще сутки. И какого хера я вообще вчера повелся на звонок Сэма и поперся в этот сраный притон разврата? Никогда не мог терпеть стриптиз-клубы, зачастую это выглядело дешево и безвкусно, даже в дорогих заведениях. Но вчерашний вечер побил все рекорды… а еще рожи паре зарвавшихся пацанов. Если бы не вовремя подлетевшая охрана, Сэмсон, наверное, в рулет скатал бы одного особо ретивого, поглядывающего на “его девочку”, спортсмена. Даже толком и не поняли, что там были за малолетки, кто-то говорит, хоккеисты, да и хер на них. Но так кулаками я в своей жизни последний раз в бурной молодости махал, по-моему.
– Мля… – рычу сквозь зубы, разлепляя отяжелевшие веки и встречая мощный солнечный удар по глазам. За окном уже явно день, и я, похоже, проспал в пьяном угаре все на свете. Состояние полной разбитости. Сейчас бы чудо таблетку антипохмелина и спать дальше.
– Что за… – вылетает, когда оглядываюсь. Поднимаю свое не до конца протрезвевшее тело, которое к тому же ноет после вчерашней “разминки” и сажусь на постели, потирая переносицу и соображая, где я оказался на этот раз. Квартира явно не моя. Даже, скорее, отель, судя по фирменным значкам на валяющихся в углу полотенце и покрывале, а…
– Еще пару минут, дорогой, – приторно-сладкое под боком говорит о том, что в постели я тоже не один.
– Твою ж мать, – бурчу себе под нос, когда поворачиваюсь и лицезрею обнаженную незнакомку. Симпатичная, надо признать, брюнетка с аппетитными формами – все, как я люблю, но… какого хера я здесь, и как мы оказались в одной кровати, не помню напрочь. Редко меня так уносит с алкоголя – перебрал. Либо это старость подступает, язвит сознание. Давно я не снимал девочек в клубах, у меня для этого целый список контактов, но вчера, похоже, матрица дала сбой.
– Максик, ложись.... – елозит на постели девушка, напрочь скидывая и до того мало прикрывающее светлое покрывало и тянет ко мне свои цепкие пальчики: бесстыже блуждая по голому торсу и смело забираясь под покрывало, от чего тело приходит в полную готовность, но вот голова! Бля, еще этот «Максик» – мерзость – терпеть
