Когда же прояснилось, что и проект Дворца СССР останется всего лишь макетом, творцы от архитектурной революции предложили новую, не менее грандиозную идею.
В начале 30-х гг. прошел конкурс на проект Дворца Советов (1931–1933), всего на нем представили 160 работ. За основу был принят проект Бориса Иофана, одесского еврея, окончившего Высший институт изящных искусств еще до революции и затем прошедшего курс в школе инженеров в Риме. Вернувшись на Родину, он тут же предложил свои услуги новой власти, а новая власть его благодарно завербовала, сделав членом Итальянской компартии.
По замыслу Иофана, символом государства рабочих и крестьян должно стать самое большое здание на Земле (не зря насмотрелся на римские шедевры). Дворец Советов высотой 415 метров был бы выше самых высоких сооружений своего времени, обойдя Эйфелеву башню и другие мировые достопримечательности. И место ему было определено достойное, знаковое — на руинах снесенного храма Христа Спасителя.
Новый монументальный памятник не столько самой революционной эпохе, сколько будущим историческим преобразованиям, нелепый своей монументальностью, архитектор пожелал увенчать символом, заменившим и веру, и Церковь, и национальное самосознание, и Господа Бога — грандиозным, в 100 метров высотой, памятником Ленину. Указательный палец красного поводыря в сторону верного пути («веГ-ной доГогой идете, товаГищи!») планировалось вытянуть аж на целых четыре метра. Смешно, но кто-то из специалистов выяснил, что бессмертный внук Израиля Мойшевича Бланка в непогожие и пасмурные дни скрывался бы за облачностью, оставляя лицезреть наблюдателю лишь перст указующий.
И вот ведь любопытно: за сто лет до этого архитектор Александр Лаврентьевич Витберг, происходивший из семейства обрусевших шведов, вслед за манифестом Александра I пожелал воплотить идею императора о строительстве в Москве храма в честь победы русского народа в Отечественной войне 1812 года. «Да простоит сей храм многие веки, и да курится в нем пред святым престолом Божиим кадило благодарности до позднейших родов, вместе с любовью и подражанием к делам их предков», — говорилось в высочайшем манифесте. Архитектор поставил перед собой задачу создать крупнейшее из всех существовавших в мире сооружений (высота храма до креста — 170 м, а от подножия холма — 234 м). В главном храме мира должна была воплотиться и авторская идея огромной фигуры Христа. Честолюбивые замыслы превратились в грандиозный долгострой XIX века, так никогда и не завершенный.
Но у большевиков свои гигантские замыслы и свои гигантские кумиры. И своя монументальная пропаганда, запущенная Декретом СНК от 12 апреля 1918 г. «О снятии памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг, и выработке проектов памятников Российской Социалистической Революции». С ленинским декретом все памятники Руси больше не имели «исторической и художественной ценности»; кощунству воинствующих дегенератов, не обремененных никакой моралью, кроме большевистской, не было пределов.
Творческая интеллигенция, перевоспитанная в духе революции, восхищалась массовыми зрелищами «симфонии гудков», театральными постановками в честь борцов I и II Интернационала, нелепыми памятниками резидентам и агентам большевизма, мемориальными досками «павшим за мир и братство народов» и древней кремлевской стеной, превращаемой в кладбище красных бесов. Грандиозный Дворец Советов идеально вписывался в новое творческое сознание.
Со времени принятия проекта Дворец Советов на долгие годы был объявлен ударной стройкой. Строительство здания превратилось в самостоятельную хозяйственно-экономическую и научно-исследовательскую отрасль советской промышленности. К концу 1939 года были готовы фундаменты высотной части. В 1941 году в связи с начавшимися военными действиями строительство приостановили, и более уже не возобновляли. К слову: долгие годы «Дворцом Советов» называлась нынешняя станция метро «Кропоткинская». Итогом эпохальных проектов Иофана и его коллег-коммунистов стал Дворец Съездов, внедрившийся в кремлевский ансамбль (хотя для его местоположения предлагали все те же привлекательные Воробьевы горы).
В то же время, синхронно с советской, проектировалась и осуществлялась немецкая архитектурная монументальная пропаганда. Что подтверждало скрытый постулат: гигантомания — показатель тоталитарных систем, символ сильной государственной власти.
Известно, что, находясь у власти, Адольф Гитлер вместе с архитекторами Третьего рейха разрабатывал концепцию реконструкции некоторых немецких городов, в которых предусматривалась постройка помпезных величественных сооружений. Так фюрер удовлетворял свои давние мечты об искусстве и своем месте в нем. В 1936 г. Гитлер принял план, согласно которому Берлин должен был превратиться в столицу мира, «сопоставимую только с древним Египтом, Вавилоном или Римом», — столицу, достойную «тысячелетнего Третьего рейха». В городе должны были появиться монументальный ансамбль в виде гигантского храма с куполом под позолоченным имперским орлом для выступлений вождя нации перед своими верноподданными, а также громадный Дом фюрера, напоминающий дворец-крепость.
Гитлеровским проектам не суждено было воплотиться; однако он не переставал мечтать. Утверждают, что в бессонные ночи, истомленный от дел, фюрер рисовал планы или эскизы, не имея сил расстаться с тем, что было близко его натуре — с искусством. Кстати, наци № 1, будучи талантлив в живописи и имея свое представление об архитектуре, сам разработал план капитальной перестройки виллы в Оберзальцберге с указанием масштаба нового сооружения. Преобразованием Оберзальцберга в оплот национал-социализма руководил Мартин Борман, также и его стараниями резиденция политика превращалась из частного дома в оперативный штаб. Достойный ученик товарища Сталина мог бы стать хорошим специалистом в разных областях, а стал выдающимся преступником XX столетия.
Но чаще всего в бессонные ночи Адольф Гитлер работал, как и его старший друг и товарищ Иосиф Виссарионович Сталин, об освещенном кремлевском окошке которого советские творцы складывали целые поэмы.
В твоем окне всю ночь не гаснет свет…А мы спокойно спим, не ведая заботы.В раздумьях ищешь ты единственный ответ.И вдохновенный плод твоей работы —Решенье найдено! — приветствует рассвет.
Эти строки (здесь перевод на русский А. Федорова) цитировала немецкая молодежь, эти строки транслировали немецкие радиостанции. Все — как в стране Советов, где пели дифирамбы бессонным ночам «вождя всех времен и народов»! «Ленину — слава! Сталину — слава!» — орали очумелые от массированной идеологической обработки граждане 1/6 части суши; то же, но своему вождю-спасителю кричали ополоумевшие от немецкой пропаганды граждане Германии.
И глядит он (Ленин. — Авт.), глядит, окрыленный,
на высокие стены Кремля:
там испытанный кормчий бессонный
днем и ночью стоит у руля…
(Александр Гаврилюк)И четверть века минуло. В Кремле,
Склонясь над картой, Вождь — великий Сталин —
В глубоких думах о родной земле
Проходит взглядом по далеким далям…
(Валентин Бычко)Товарищ стоит в звездоносном Кремле,
Товарищ в одежде простого покроя.
Знаком этот образ в степях и в забое,
И в каждом жилище на нашей земле…
(Микола Бажан)Пели хвалу тысячи обласканных властью советских и немецких писак, и строки из этих стихотворений — песчинка в безбрежном море литературного творчества тоталитарных государств.
Упрекать вождей в гигантомании сейчас, по прошествии почти ста лет после тех событий, нелепо. Такие стройки были характерны своему веку и его задачам, и, к тому же, не менее помпезные постройки уже давно воплощены и в Пекине, и в Париже, и в Вашингтоне, и в Маниле и др.
В «Книге рекордов Гиннесса» шедевральный гигант социалистической эпохи с классическим названием Дворец республики, отстроенный в Румынии диктатором Чаушеску, значится как второе в мире по площади здание (330 тысяч кв.м.) после Пентагона (!). В 1994 г., со сменой власти, здание, выполненное в так называемом сталинском стиле, переименовано в Дворец парламента.
В Польше имеется своя «сталинская достопримечательность» — Дворец культуры и науки, высотой 230 м. И поскольку аббревиатура здания пишется как pkin («дворец» по-польски — «палац»), то немудрено, что поляки прозвали сооружение соответствующе; в народе ходит такая поговорка: «Увидел Пекин — значит, дома!», имея в виду, что гигантское здание видно уже на подъезде к Варшаве. Из-за того, что здание увенчано шпилем, эту деталь прозвали «шприцем Сталина». Проект «Пекина» создавался под руководством Льва Руднева, автора одной из московских высоток— главного здания МГУ на Воробьевых горах. Этот еврейский юноша из-под Новгорода Лева Руднев получил прекрасное образование еще в годы существования Российской империи: окончил Санкт-Петербургскую академию художеств в 1915 г., где учился у знаменитого Л. Бенуа. К слову: по его проектам построены Дом правительства в Азербайджане, Военная академия имени Фрунзе в Москве и проч. Л. Руднев — лауреат Сталинской премии, стыдливо названной в советских энциклопедиях Государственной премией СССР.
