Успеваю зайти в свою приемную и закрыть дверь, а мой разворот ускоряют его действия.
Слава нетерпеливо раскручивает меня за талию и вжимает лопатками в дверь.
Щелкает замком сам. Нетерпеливо дергает свежезастегнутые пуговицы своей мантии. Нависает сверху и подается ртом ко рту.
– Так нельзя делать, ваша честь, – я журю его в губы, изнемогая от желания почувствовать, как они прижмутся к моим.
Глажу щеки. Втягиваю в себя его воздух. Осознаю, что от него – вживую – пахнет куда вкуснее, чем просто от постели и одежды. Мантия слетает на пол. Мужская рука влитой ложится на мою шею. Подбородок взлетает выше. Между губ проникает язык.
Я цепляюсь в плечи и из-за переизбытка чувств стону. Он толкается настойчивее, я охотнее отвечаю.
Поддевает мою ногу под коленом, ведет по ней, задирая юбку, пока не сжимает ягодицу.
Отрывается, жжет взглядом в пепел. Я уже забыла, что сказала. Я сдаюсь, ваша честь. Берите.
А вот он не забыл:
– Мне все можно, Юля. Они просто не знают, как сильно я тебя хочу.
____________________________
Приветствую всех в новинке)
Читаем горячую историю о том, как судья и его преданная помощница играют в опасные игры с врагами.
Если кто-то еще не читал первую часть дилогии — приглашаю) Пока книга бесплатная)
«Преданная»: https:// /ru/book/predannaya-b472853
Глава 2
Глава 2
Юля
В приемной заниматься сексом нельзя. Это не соответствует нашему протоколу безопасности.
Слава приподнимает меня над полом, я по отточенной до идеала привычке оплетаю его ногами и целую, пока несет в следующий кабинет.
И здесь тоже щелкает замком, делает несколько шагов вглубь – к столу. Опускает на него.
Я поднимаю руки вверх, он стаскивает с меня блузку.
Голодно смотрит на украшенные кружевом бюстгальтера грудь. Я упираюсь ладонями в стол сзади и позволяю собой любоваться.
Судья скользит взглядом ниже, я предвкушаю реакцию и чуть волнуюсь.
Мужской взгляд фокусируется на пупке. Я расплываюсь в улыбке. По телу проходится дрожь, ловлю глазами его удивление.
– Ты что, Юлька? – Слава спрашивает, сощурившись. А я чувствую себя дико дерзкой и очень им любимой.
Он вроде как взял в помощницы предсказуемую отличницу, но кайф ловит от возможности раздвигать границы. Рвать шаблоны.
– Пупок проколола. Красиво, да?
Втягиваю сильнее плоский живот. Выгибаюсь кошкой и даю возможность лучше рассмотреть свой сюрприз.
Я специально сделала это почти сразу после того, как он уехал на форум. Хотела, чтобы рана успела зажить.
Успела. Теперь над моим пупком поблескивают красивые камушки.
Почти так же ярко, как блестят глаза Тарнавского, который шагает обратно на меня, тянется к губам и целует глубоко. Я ухватываюсь за слегка отросшую стрижку. Чувствую на лице покалываение щетины. Надо отправить его к Леониду.
Подстраиваюсь под ритм движений языка и сладко выдыхаю, чувствуя, как расстегивает лифчик на спине.
Снимаем его в четыре руки. А потом его – две – горячие накрывают мою грудь и по-хозяйки раз за разом сжимают.
Хорошо.
Снова выгибаюсь. Подставляю губам шею.
Жадные руки стискивают полушария до боли. Острый сосок обхватывают мужские губы.
Потолок судейского кабинета вращается.
От долгожданного удовольствия закатываются глаза. Слава кружит языком по ареоле. Оттягивает губами сосок. Потом снова кружит…
Спускается ниже. Целует ребра. Приближается к пупку.
Я сверху слежу, как сжимает талию пальцами и внимательно рассматривает. Тянется к нему. Целует коротко. Стреляет вверх глазами:
– Красиво, Юля. Но больше ничего не коли. Без спросу.
Просьба-угроза вызывает желание возмутиться. Мы вообще-то на равных и за равенство! Но почему-то сказать этого в моменте я не могу.
Возможно, потому что Тарнавский снова прижимается губами к месту прокола. Выгибает меня сильнее. Целует ниже. Стаскивает юбку вместе с бельем. На ногах остаются чулки с кружевной резинкой.
Упирает одну руку в стол, а второй отводит в сторону мое бедро. Целует под коленкой. Носом дразнит кожу на внутренней стороне бедра, проезжаясь выше. Я чувствую, как промежность становится сверхчувствительной и горячей.
Обожаю его язык. Но член – не меньше.
Борюсь с желанием опуститься на локти, шире развести колени и просто насладиться. Нет. Хочу вместе.
Тяну его лицо к своему, целую сама – страстно и нежно. Расстегиваю ремень, спускаю вниз собачку ширинки и боксеры, чтобы сжать каменный член.
Силой отрываю себя от его губ и ищу взгляд.
– А чтобы отсосать тебе, мне тоже нужно спрашивать? – Задаю вопрос в стиле наших с ним любимых Спорттоваров, водя по накаленной до предела длине. Смотрю при этом в глаза абсолютно искренне и честно. Прозрачно. Чтобы не забывал, кто из нас тут — охуенная актриса.
В то время как его – темнеют с каждой секундой. Мне кажется, он уже видит, как беру член в рот. Но я дождусь «разрешения». Я послушная девочка.
– Хочешь отсосать? – Он никогда не позволяет поймать себя в ловушку. Я обожаю наши с ним острые пикировки. Смотрит в глаза. Жрет ими и уничтожает. Только я совсем его не боюсь, потому что знаю.
Киваю. С нажимом веду большим пальцем по головке. Сжимаю ствол сильнее. Во рту собирается слюна. Жду вердикта, как будто это правда жизненно важно. И Тарнавский его выносит. Не знаю, оправдывает меня или бросает за решетку.
Снимает со своего члена руку. Направляет в меня. Ведет по влажным складкам, собирая смазку, и толкается резко.
– Отсосешь, чуть позже.
Он до боли и будущих синяков сжимая мои бедра и начиная раз за разом размашисто и агрессивно толкаться.
В идеальном темпе проголодавшегося зверя. Задевая спавшие двадцать лет порочные струны то ли моей души, то ли тела.
Мне нельзя кричать и громко стонать. Мы делаем это так, чтобы нас не было видно из окон, на каждом из которых стоит глушилка от прослушки.
Член скользит во мне с характерным влажным звуком, заводя все сильнее.
Мы не просто целуемся, а лижемся, компенсируя невозможность делать это громко, непобедимой потребностью делать это самоотверженно.
Пальцы Славы стискивают меня все сильнее и сильнее. Я приподнимаю колени выше, чтобы чувствовать еще острее.
Теперь-то я в полной мере могу ощутить степень его заботы в нашу первую ночь. Он был со мной очень-очень-очень аккуратен. А теперь – на полную.
Хочу его трогать – заставляю снять рубашку через голову. Оставляю полосы на спине и плечах.
Учащенно дышу в губы и все же стону, когда член при движении раз за разом задевает клитор. Это… Супер.
Тарнавский сжигает меня своим пламенем. Я горю на его костре. Извиваюсь. Прощу еще. Он повторяет так же.
Неизбежный оргазм приближается вместе с желанием раскрыться сильнее. Двигаться быстрее.
Я заполняю свой рот его языком и извиваюсь в руках так же страстно, как сильно хочу.
Перед глазами – вспышки. Дыхание сбивается. Промежность начинает бешено сокращаться, член внутри – двигаться еще резче. Я отрываюсь и сквозь туман оргазма смотрю в его лицо.
До сих пор иногда сложно поверить, что он – мой. Что его предельная концентрация – на мне.
Что свое удовольствие он делит со мной. Только со мной. Всегда со мной.
Спазмы никак не утихают, влаги столько, что мне кажется, хватило бы на бесконечный марафон.
Слава подается лицом ко мне. Я улавливаю потребность – целую. Глажу. Трогаю.
Он на долю секунды замирает во мне, а потом резко выходит. Сперма выстреливает на живот, пачкает грудь, спускается каплями на живот и лобок.
Смотрим вниз и быстро дышим.
Вязкая струйка стекает по-моему пирсингу. Смотрю на это и улыбаюсь. Слава тоже.
Поднимаем головы, тянемся губами.
– Теперь нравится? – Спрашиваю, нежно гладя его по затылку и бесстрашно смотря в глаза. Там еще буря, вьюга, шторм, но я уже знаю, что еще чуть-чуть и будет штиль.
