Метрдотель во второй раз за вечер удивленно вскинул бровь, однако, довольно быстро выйдя из ступора, повел гостью за собой.
Мужчины оборачивались, провожая Эглантайн оценивающими взглядами, а она пыталась угадать, кто из них пригласил ее на свидание.
— Ваш столик в самом углу, мадам, — бесстрастно сообщил метрдотель, войдя в бар.
Эглантайн двинулась по направлению к указанному месту. Завидев ее, из-за столика встал мужчина и галантно отодвинул для нее стул.
Высокий, тут же отметила про себя Эглантайн, черноволосый, но… далеко не красавец! Боже, какая дурацкая прическа! А это еще что? Господи, ну и костюмчик! О, да он и галстук нацепил! Умереть — не встать! А очки?!! Почему битые?.. Может, уйти, пока не поздно?
Ее вдруг охватило непреодолимое желание завизжать на весь бар и, зажмурив что есть силы глаза, опрометью кинуться вон. Однако было во взгляде мужчины нечто такое, что заставило Эглантайн сдержаться: какой-то печальный сарказм, дескать, «я и сам знаю, что далеко не Аполлон». Тронутая до глубины души, она устыдилась своего импульсивного желания и подошла к столику.
— Добрый вечер, — поздоровалась Эглантайн и натянуто улыбнулась. — Вы, наверное, и есть тот самый Ник Кайл — «уставший от одиночества ньюйоркец»?
— А вы — «моя судьба»? — Ник улыбнулся и, окинув девушку восторженным взглядом, присвистнул. — Повезло же мне… — После чего взял одиноко лежавшую на столике красную розу и вручил ее Эглантайн. — Как раз под цвет вашего платья…
Она взяла цветок и вздрогнула, случайно соприкоснувшись пальцами с Ником. Эглантайн ощутила непонятное беспокойство, словно между ними пробежала искра, кольнув ее разрядом статического электричества.
Ник предложил ей сесть.
— Присаживайтесь, мисс…
— Никсон, — подсказала Эглантайн и, добавив после секундного колебания: — Мьюриел Никсон, — невольно покраснела.
— Мьюриел… — задумчиво протянул он, таинственно улыбаясь. — Мне решительно сегодня везет!
Хоть он и одет чучело чучелом, но с манерами у него все в порядке, отметила Эглантайн. Голос красивый, глубокий, слегка хрипловатый и от этого чувственный… А улыбка на редкость хороша — слегка ироничная, но добрая и волнующая…
Однако больше всего Эглантайн поразили глаза незнакомца, несмотря на то что были скрыты за толстыми стеклами очков. Сине-зеленого цвета, почти бирюзовые!
В принципе из него можно сделать человека, пришла к заключению Эглантайн. В очках с нормальной оправой, с нормальной стрижкой и в хорошем костюме он будет выглядеть вполне презентабельно.
— Могу я угостить вас коктейлем? Я вообще-то предпочитаю минеральную воду, но ради такого случая можно выпить что-нибудь покрепче.
Эглантайн ответила не сразу. С одной стороны, ей не хотелось терять самообладания, с другой, она считала, что капелька спиртного не помешает налаживанию контакта.
— Я бы выпила белого вина, если можно…
— Хочу провозгласить тост, — объявил Ник, когда им подали заказанные напитки. — За наше случайное знакомство!
Эглантайн пробормотала в ответ что-то маловразумительное, поскольку не разделяла детской радости своего визави по поводу происходящего. Ник Кайл совершенно не соответствовал образу, нарисованному буйной фантазией Эглантайн, и это изрядно раздражало ее.
— А вы мне нравитесь, — чистосердечно признался он после второй порции виски.
— Неужели? — процедила Эглантайн, однако компенсировала неприязненность тона обольстительной улыбкой. — Это хорошо или плохо?
— Все, что ни делается, все к лучшему, — уверенно заявил Ник, улыбаясь не менее обольстительно. — Правда, я представлял вас совсем иначе. Вы сильно недооценили свою внешность, когда описывали себя в письме.
Эглантайн нервно постукивала ноготками по краю бокала.
— Если честно, для меня в новинку писать ответы на объявление о знакомстве…
— Тогда зачем вы это сделали?
Так нечестно, подумала Эглантайн и, чтобы пауза выглядела более естественной, пригубила сухое вино. Подобные вопросы подразумевают беспредельную откровенность в отношениях, а до этой стадии мы, слава Богу, еще не дошли.
— Мне трудно ответить…
— Попытайтесь!
— Ну-у… вас можно было понять так, будто вам недостает… постоянного, долгого общения с… женщинами. Любви, настоящей привязанности, а не просто… — Она замялась.
— Секса? — подсказал Ник тоном доброго дядюшки. — И вы поняли, что вам не хватает как раз того же?
— Да, как раз так я и поняла! — выдохнула Эглантайн. — Хотя, признаюсь честно, долго анализировать свои чувства мне не пришлось. Я поддалась минутному импульсу и написала ответ.
— Импульсы могут завести очень далеко… — нравоучительно заметил Ник. — Мне надо точно знать, что вы потом не пожалеете о своем решении…
Его прервал официант, положивший перед Эглантайн меню в кожаном переплете. Ник засмеялся и закончил:
— …но сперва решайте, что мы будем есть!
Эглантайн почувствовала несказанное облегчение, будто незримый мучитель убрал приставленный к ее горлу нож. Прерывисто вздохнув, она спряталась за раскрытой книжкой меню, как за ширмой.
Что-то в этом странном типе не давало ей покою. Сидя от него на расстоянии вытянутой руки, Эглантайн стала замечать некоторые несоответствия в его облике. Во-первых, под пиджаком, одолженным, должно быть, у огородного пугала, виднелась вполне приличная белоснежная рубашка — из тех, что продаются в дорогих магазинах. Во-вторых, у Ника была привычка поглядывать на часы, а часы эти, между прочим, при ближайшем рассмотрении оказались золотыми, с массивным браслетом и драгоценными камнями вокруг циферблата.
Фактически, отметила Эглантайн, все вещи его гардероба совершенно не гармонируют друг с другом. А что, если он эксцентричный миллионер, ищущий современную Золушку?
— Морепродукты здесь просто объедение! — заметил Ник. — Как вы относитесь к лобстеру?
— Положительно, — пробурчала Эглантайн, понятия не имеющая, каков на вкус этот ракообразный обитатель морских пучин.
— Значит, берем его! Еще салат из овощей и бутылку «монтраше». Но для начала я не отказался бы от устриц, а вы?
Точно миллионер! — решила Эглантайн, улыбаясь Нику. Что ж, тогда я готова стать Золушкой, впрочем, ждать полуночи — слишком большая честь для него…
Бар постепенно наполнялся все новыми любителями горячительных напитков. Ник и Эглантайн сделали заказ и перешли в ресторан. Огромное помещение было обставлено поистине роскошной мебелью, на круглых столиках белели накрахмаленные скатерти, изящные мраморные панели на стенах излучали мягкий серебристый свет. Каждый столик отделялся от остальных резной деревянной перегородкой, благодаря чему создавалось ощущение приятного интима.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
