Ылтыын хмыкнул, оценив шутку друга.
«Не будем их расстраивать».
«Я бы учуял телекамеру».
«А закрыть обзор смог бы?»
«Физически — нет, мы же не невидимки на самом деле, а «отвести глаза» операторам системы наблюдения — смог бы. Что и сделаю. Когда понадобится. Пошли».
Дверь из вентиляционной камеры оказалась запертой, но её, к счастью, можно было открыть изнутри.
Гости вышли в коридор, запрятанный в недрах здания на глубине шести метров. Коридор был кольцевой, он опоясывал всё здание (круглое, диаметром около сорока метров по оценке Романа, по сути это была ступенчатая башня), и дверей с выходом в такие же венткамеры и подсобные помещения насчитывалось около десятка.
Стараясь ступать бесшумно по резиновой, с рельефным узором, ленте, покрывающей серый бетонный пол, они обошли коридор и обнаружили лестницу.
Роман унял поднявшееся в душе волнение, взбежал наверх, преодолевая два пролёта, толкнул синюю дверь, и они вышли в холл здания Бельгийского национального бюро Интерпола, напоминающий атриум.
Холл представлял собой гранёный цилиндр, поднимающийся на всю высоту здания. Сквозь его коническую вершину лился поток дневного света, рельефно выделяя спиралевидные пандусы, ажурные стеклянные колонны и висячий стеклянный светильник в форме замка. Были видны все этажи здания — семь, и кольцевые коридорчики, опоясывающие холл.
Кроме того, здесь было полно изогнутых панелей и разной формы скульптур, одна из которых, в центре холла, приковала внимание Романа. Это была скульптура тюленя из зеленоватого стекла, держащего на носу земной шар.
«Ластоногие, однако, — послышался ментальный голос Ылтыына. — Что-то новенькое».
Роман понял его мысль. Почти все Поводыри АПГ были потомками земноводных существ, достигших стадии разумных, но среди них на Земле не было ластоногих. То, что в здании бельгийского Интерпола была установлена скульптура тюленя, ещё ни о чём не говорило, однако намёк был понятен: мир держали на себе (управляя им) — нелюди!
В холле было довольно шумно: из кабинета в кабинет сновали сотрудники бюро, разговаривали или ожидали встреч гости международной полиции, созданной, по мысли организаторов, «для глобальной коммуникации полицейских служб государств мира». Что эта служба в нынешние времена занимается ещё и специфической разведдеятельностью, управляемая спецслужбами заинтересованных государств и физических лиц, догадывались очень немногие работники Интерпола.
Роман огляделся, вычисляя охрану здания и скрытые телекамеры, держащие холл под контролем.
Охранники сидели в замаскированных стеклянными витражами нишах. Из своих будочек они предпочитали не выходить.
Телекамер оказалось шесть, но все их передачи сходились на мониторы центрального офиса обслуживания и охраны, которые просматривали два оператора, а их Роман уже «взял в оборот», внушив отсутствие каких-либо тревожных сигналов, и мужчины в серо-синих мундирах с золотыми нашивками «лазутчиков» не видели.
«Охраны не вижу», — передал свои ощущения Ылтыын.
«Двенадцать в холле, шесть на этажах, шесть в резерве», — ответил Роман.
«Ты их видишь?»
«Чую».
«А они нас?»
«Нет».
«Ты классный экзор! С тобой можно ходить по коридорам любой секретной фирмы».
«По коридорам наших учреждений тоже ходят классные экзоры, — угрюмо сказал Роман, — только не люди».
«Это верно», — согласился эскимос.
«Выходим».
«Хорошо бы перед этим узнать твои планы».
«Ищем Гловитца».
«Думаешь, он торчит в бункере, где содержат Юну?»
«Неважно, где он торчит, важно, чтобы признался».
«Он наверняка окружил себя телохранами, а после нашей драки в отеле и вовсе запакуется по полной».
«Что ты меня всё время пугаешь? — разозлился Роман. — У тебя свой В-портал, езжай домой!»
«Не сердись, Юпитер, авантюры тоже просчитываются, если хочешь, чтобы они закончились успешно».
«Мой расчёт — на неожиданность, — остыл Роман. — Вряд ли они ждут нас здесь после всего, что произошло».
«Я тебя прекрасно понимаю. Как говорится: если человек по-настоящему захочет жить, медицина бессильна. Что дальше? Могу предложить конкретное действие».
Роман почувствовал укол раскаяния.
«Извини за вспыльчивость. Слушаю».
«Ничего, всё нормально. Хотя раньше ты был спокойнее. Почему ты не хочешь вычислить Гловитца через ментал?»
«Он может учуять».
«В таком случае предлагаю взять «языка» из местного руководства, который может знать, где в настоящий момент находится господин Гловитц».
Роман кинул взгляд на попавших в поле зрения мужчин и женщин в деловых костюмах, оценивая их значимость. Один из сотрудников бюро в отлично сшитом сером костюме с бейджем на лацкане пиджака привлёк его внимание. На белом пластиковом квадратике с цветным фото было напечатано по-французски: «Алессандро Мюрат, даун-комиссар, 2-я камарилья».
У обладателя бейджа было холеное длинное лицо, жёлтые глаза навыкате, презрительная складка губ и волнистые седоватые волосы, тщательно уложенные по обе стороны пробора. Он с кем-то беседовал по мобильному телефону, усик микрофона которого спускался к губам от спрятанной за ухом скобочки дистанционной связи.
Ылтыын тоже заметил функционера в костюме.
«Подойдёт?»
Мужчина, медленно цедивший слова, закончил разговор и направился в левое крыло здания по мраморному полу холла, разрисованному узором, символически изображавшим эмблему Интерпола: земной шар, весы и меч.
«За ним!»
Роман первым двинулся вслед за даун-комиссаром, лицо которого было отмечено некой официально-властной печатью, свойственной чиновникам высокого ранга.
Поднялись на второй этаж.
Роман напрягся, сканируя мыслесферу комиссара Мюрата, вопреки его важному виду не заполненную какими-либо серьёзными размышлениями. Мысли о вице-президенте Гловитце, среди ленивой толкотни других о встречах с политиками и женщинами, в голове Мюрата не возникали.
Комиссар остановился перед прозрачной перегородкой с мигающей над козырьком красной искоркой, коснулся ладонью круглой металлической нашлёпки.
Перегородка бесшумно разошлась на две половинки, пропуская господина комиссара, а вместе с ним и гостей, шмыгнувших следом.
То же самое произошло и у двери с номером 22, под которым висела сияющая медная табличка: «Даун-комиссар Алессандро Мюрат».
Комиссар открыл дверь, вставив в щель чип-ключ, вошёл в кабинет и очень удивился, обнаружив, что за ним в его владения проникли два человека в странных костюмах: один — похожий на космонавта, второй — явный сотрудник какого-то спецподразделения.
— Вы кто?! — вздёрнул он подбородок.
Роман хорошо знал английский, чуть хуже немецкий и ещё хуже французский, тем не менее вопрос он понял.
— Судебный пристав Вулф! — отчеканил он по-английски, веско и уверенно, окутывая сознание чиновника покрывалом «засоса». — Чрезвычайный посланник Центрального аппарата! Где ваш начальник вице-президент Гловитц?!
— Он не мой начальник, — машинально возразил Мюрат, переходя на английский.
Роман усилил пси-нажим.
— Очень важно! Прошу сосредоточиться! Где его можно найти?!
Глаза комиссара «поплыли».
— Он отдыхает в Малайзии.
— Он только что вернулся!
— В таком случае он в своём кабинете…
— Где его кабинет?!
— Седьмой уровень, ноль ноль семь…
— Звони ему! Срочно! Убедись, что он на месте!
— Я ему не подотчётен…
— Речь идёт не об отчёте! Спроси… нет, просто позвони и тут же извинись, скажи — ошибся! Форвард!
Комиссар вздрогнул, подошёл к столу как сомнамбула, нажал клавишу на изящной подставке селектора.
Послышался тихий зуммер.
Мюрат наклонился над столом, глядя перед собой оловянными глазами, подождал. Губы его деревянно шевельнулись:
— Не отвечает…
— Где он может быть?!
Комиссар совсем осоловел, покачнулся. Пси-оператором он не был, и гипнотические раппорты Романа действовали на него как релаксирующее и расслабляющее средство.
— Прошу прощения, я не понимаю, чем могу помочь.
— Позвони ему лично!
— Я с ним не…
— Позвони ему!
Мюрат шире раскрыл глаза, вынул из кармана пиджака плоскую пластину современного айфона, набрал комбинацию цифр.
— Что сказать?
— Выслушай, спроси, где он, и отключи мобильный!
Комиссар застыл, превратившись в неживую куклу. На лбу его выступила испарина. Он вот-вот мог упасть в обморок.
Кто-то ответил ему.
— Нет, месье Гловитц… я звоню по поводу…
— Важное сообщение! — прошептал Роман в другое ухо комиссара. — Конфиденциально!
— Нет, но… важное сообщение… конфиденциально…
