— За меня не беспокойтесь, — сверкнул глазами генерал. — Министр МВД не такая большая шишка, чтобы тягаться с ФСБ на равных. А я на всякий случай приготовил ему немало сюрпризов. Лучше посоветуйте, что мне делать с Вьюгиным.
Малахов вопросительно глянул на Георгия Евсеевича.
— А что с ним?
— В принципе, он работает, в настоящее время я направил его в Нижний на фестиваль высокой моды. Там готовится шоу с дефиле рептилоидных «красоток». Если бы вы видели эти фигуры!
— Представляю, — невольно улыбнулся Малахов. — Какое задание получил Афанасий? Надеюсь, не отстрел рептилоидок?
Войнович нехотя улыбнулся в ответ.
— Это даже не ходячие вешалки, это гораздо хуже. В подсознание молодёжи прочно вгоняются стандарты уродства, возносимые как «высокое искусство», и это страшно! Вьюгин получил задание сделать так, чтобы у местных чиновников никогда больше не возникало желания проводить показ мод рептилоидного формата. В России достаточно красивых девушек, от которых невозможно отвести глаз. Нужно убрать рептилоидов из всех отборочных комиссий и шоу-менеджмента.
— Это задача не одного дня.
— Знаю, но заниматься этим надо постоянно.
— Так что с Афоней?
— После того провала он изменился, стал нервным, сомневающимся в себе, а это плохо.
Олег Харитонович прошёлся между столами импровизированного телецентра, потирая лоб рукой.
— Ничего, это поправимо. Вернётся Роман и приведёт его в норму.
Войнович, прищурясь, посмотрел на координатора.
— Вы верите, что он… вернётся?
— Верю! — после паузы сказал Олег Харитонович.
3
Клод Вильхельм Гловитц не был стопроцентным рептилиоморфом (лягушкоящером). Его предки родились на одной из планет возле яркой звезды, не имевшей названия у земных астрономов по причине её расположения на другом конце Галактики, но сам он был потомком двух рас, в том числе гуманоидной, чьи представители очень сильно походили на людей. Однако гены рептилий в его крови превалировали, диктовали свои повадки, и Свисс-иллеш, как звали его родители, был злобен, агрессивен, упрям и лжив. А главное, мог пойти на любую подлость ради достижения цели. Единственное, что мешало ему подняться выше его нынешнего уровня, была трусость. Но об этом знали немногие сослуживцы руководителя «групп особого воздействия», а он старался компенсировать свою слабость нетерпимым обращением со всеми, кто стоял ниже его на властной лестнице, и суетился сверх меры, доказывая свою полезность вышестоящим Поводырям.
Поэтому, сбежав с крыши отеля «Марина Бей Сэндс» после схватки с земным экзором в Брюссель, Гловитц сначала остановил в себе запущенный русским экзором процесс апоптоза, грозивший ему смертью через какое-то время, а потом развил бурную деятельность, послав в Малайзию целый десант ищеек и киллеров, дав приказ найти русского и ликвидировать. А когда те вернулись ни с чем, решил затаиться на время, пустив по следу русского самых опытных охотников.
Мессира, потерпевшего крах и не добившегося нужного результата, он больше решил не использовать. Киллер после схватки с русским потерял весь свой боевой задор и буквально тупел, стоило ему услышать фамилию «Волков».
Раздосадованный потерей лица, Гловитц вынужден был связаться с Генеральным Поводырём и доложить ему о случившемся.
Лейборист почему-то пребывал в хорошем настроении. Где он находился в данный момент, понять было трудно, однако Гловитц решил, что не на работе.
— Что, получили по носу, Клод? — спросил Глюкк игриво. — Этот орешек — русский экзор — оказался вам не по зубам?
Лицо Гловитца (маскер, конечно) не дрогнуло. Чтобы никто из коллег не сомневался в твёрдости его характера, он никогда не реагировал на шпильки в свой адрес, вёл замкнутый образ жизни и жестко убирал провинившихся, вплоть до смертной казни.
— Я хочу заманить его в ловушку, — бесстрастно ответил он на вопрос. — Русский экзор очень силён, нет никаких сомнений, поэтому надо заставить его работать на нас. Для этого я захватил его самку и переправил на нашу базу в загородной резиденции.
— Думаете, он придёт за ней?
— Он уже в Брюсселе.
— Что ж, поздравляю, Свисс-иллеш. — Лейборист перешёл на галактическое эсперанто. — Желаю успеха. Только не переоцените свои силы. О русского уже сломали зубы многие ваши посланцы. Он становится притчей во языцех. У меня даже закралось подозрение, что он является сотрудником службы контроля параллельной Ассоциации.
Гловитц понял намёк Генерального.
Речь шла об Ассоциации Гуманоидных Союзов, чьи представители контролировали жизнь Галактики, соблюдая все этические законы и нормы, разработанные Всегалактической Ассамблеей. Лейборист подчёркивал, что Гловитц не владеет полной информацией об агентуре АГС и не может быть полностью уверенным в её отсутствии на Земле.
— Волков — местный житель, — холодно заявил рептилоид, сумевший занять кресло замдиректора бельгийского бюро Интерпола. — Мы имеем на него исчерпывающее досье.
— Блажен, кто верует.
— Я знаю! — подчеркнул Гловитц ещё более холодным тоном. — Не забывайте, у нас его женщина, а русские очень привязаны к своим самкам, он пойдёт за ней куда угодно!
— Прекрасно, — хмыкнул Глюкк-Лейборист, — мне бы вашу уверенность. Хотя с другой стороны, как говорят сами русские: коготок увяз — всей птичке пропасть. Держите меня в курсе и ни в коем случае не допускайте соединения русского экзора с его… гм, гм, самкой. В этом случае справиться с ними будет очень нелегко. Если понадобится, перебросьте женщину на Титан.
— Не понадобится.
— Рискуете вы, а не я. Да, — спохватился Генеральный Поводырь, — где мой порученец?
— Мессир не выполнил задание в полной мере…
— Он мне нужен, пошлите его ко мне.
Изображение Лейбориста растаяло.
Гловитц выключил канал — разговаривал он не по обычному мобильному телефону, а по лонг-рации, передачу которой невозможно было засечь земными средствами, — и вызвал начальника охраны. В настоящий момент он находился в своём загородном доме в пяти километрах от аэропорта Завентем, где и содержалась в особом подземном бункере жена русского экзора.
— Я в контору, — сказал он возникшему на пороге кабинета массивному рефаиму по имени Франц. — Следи за пленницей в тридцать три глаза!
— У меня только два, — не понял босса начальник охраны.
— Докладывай обо всём, что покажется подозрительным. С транспортного терминала не спускать глаз!
Гловитц пожевал губами как настоящий человек, с неудовольствием подумав, что повторяется. Удивился: неужто он и в самом деле боится русского?
Прими дополнительные меры, ворчливо посоветовала ему интуиция, почти никогда не ошибавшаяся.
У меня есть унц, ответил он ей.
Русский непредсказуем, добавила интуиция.
Гловитц помедлил, глядя на квадратное лицо Франца, лишённое каких бы то ни было эмоций.
— Будь готов переправить пленницу на вторую базу на Титане.
Франц молча поклонился. Говорил он мало, но своё дело знал туго.
— Проводи меня в бункер, — добавил Гловитц.
Начальник охраны послушно вышел из кабинета.
Бункер для тайных свиданий, планирования, связи и временного пережидания террористических актов был создан позже самого здания, поэтому о его существовании знали только те строители, кто встраивал убежище в существующие фундаменты. А поскольку память их после строительства стёрли, Гловитц мог не беспокоиться о сохранении тайны дома, которую оберегали компьютеры и рефаимы, не способные на самостоятельные действия.
Спустились на два этажа под землю.
Сканер опознал хозяина, мигнув зелёной нитью лазера.
Тяжёлая металлическая дверь толщиной в двадцать пять сантиметров медленно отошла в сторону.
Взгляду открылась небольшая комнатка для отсутствующей в настоящее время охраны, за которой располагались трёхкомнатные апартаменты, почти в деталях воссоздающие интерьеры и пейзажи материнской планеты Свисс-иллеша.
Франц остановился перед выпуклым зеркалом, скрывающим дверь в изоляционный модуль, окутанный высокочастотным электромагнитным полем.
Зеркало задрожало мыльным пузырём, бесшумно лопнуло, оставляя вместо себя сеточку из лиловых лазерных лучей.
Гловитц шагнул сквозь сеточку в небольшое кубическое помещение, окутанное зеленоватым сумраком.
На лежаке у стены помещения лежала пленница, бессильно запрокинув голову. Бледное лицо её хранило обиженное выражение, под глазами лежали тени.
— Разбудить? — спросил Франц равнодушно.
— Красивая, — задумчиво проговорил Гловитц, глазами раздевая женщину. — Хотя и не в моём вкусе. Как на твой взгляд?
