не доверял я девушке.
— Попей, — настаивала Радомира. — Тебе нужно восстановить силы.
Но я решительно отодвинул баклажку.
— Мам, — крикнула Радомира. — Он не пьёт…
К нам подошла Агния.
— Кизаму, — мягко сказала она. — Тебе обязательно нужно выпить отвар. Иначе ты не доживёшь до утра.
Я слушал её и не понимал: почему? Всё же было нормально! Мы дошли до пещеры. Я убил этого самого… Услэг Мангаса… Почему не доживу-то?
Поискал глазами Найдвара.
Демоны столпились в стороне и с ужасом смотрели то на меня, то на Агнию.
Я снова посмотрел на женщину.
Она была без меховой рубахи и вся перепачканная кровью.
Я повернул голову в сторону входа в пещеру.
Бориска ловко орудовал большим охотничьим ножом, расчленяя тушу. Снятая шкура кровавой горой лежала чуть в стороне.
— Почему не доживу? — спросил я и удивился, как сипло прозвучал мой голос.
— Зверь проклял тебя, — спокойно ответила Агния. — Тебе нужно выпить отвар. Он затормозит обращение.
Я попытался понять, как это так, что зверь проклял. Обратился к Аргху, но тот был без чувств. И это испугало меня.
— Что за отвар? — спросил я, принимая баклажку из рук Радомиры.
— Там хорошие травки, не бойся! — ответила Агния. — Они помогут обмануть дух Услэг Мангаса, который скоро придёт за тобой.
Я поверил и отхлебнул.
Отвар был тёплым и немного горьковатым.
То, что горьковатый, меня не смутило, а вот то, что тёплый, это было странно — костёр никто не разжигал, термосов тут не знают… Но отвар был тёплым!
Допустим, сумка Агнии способна сохранять тепло. Но как тогда Агния узнала, что мне понадобится именно такой отвар? Ну это если она приготовила его заранее. Или всё-таки сейчас?
Я снова огляделся, теперь уже в поисках костра.
Естественно, никакого костра не было.
— Пей! — напомнила Радомира. — Ты должен выпить всё, до дна.
Всё это было странно. Но голова думать не хотела. Поэтому я просто послушался девушку и допил отвар.
Как только я вернул пустую баклажку, Агния и Радомира притащили снятую со зверя шкуру и завернули меня в неё.
От вони у меня закружилась голова.
— Потерпи, — с сочувствием сказала Агния. — Так надо!
Женщины вернулись к туше, и вскоре я услышал напряжённый голос Агнии:
— Навались! Потащили!
И увидел, как мимо меня проволокли что-то тяжёлое и сбросили это в пропасть. Потом ещё раз и ещё.
— Проход свободен! — сказала Агния. — Мы можем зайти в пещеру.
Мне помогли подняться и повели в темноту пещеры.
Шкура была неимоверно тяжёлой, но Агния не позволила снять её. Они с Радомирой только помогли мне нести её и всё.
Хотя, как помогли? Они практически отволокли меня и шкуру. Вдвоём. Матакуши и Шикиша пытались помочь, но Агния не позволила. Сказала, что на них тоже может перейти проклятье. Потому что у них нет оберегов.
Посадили меня недалеко от входа. Так, что в огромной шкуре Услэг Мангаса я буквально перекрыл вход.
— Запах шкуры отпугнёт желающих войти в пещеру, — говорила между тем Агния. — А с Кизаму её пока снимать нельзя. Нужно обмануть духа Услэг Мангаса… Так что, пусть пока посидит так. В этой шкуре он не замёрзнет.
Я сидел закутанный в вонючую шкуру и как будто издалека наблюдал, как демоны чуть ли не по воздуху, чтобы не касаться крови монстра, впрыгнули в пещеру, как Найдвар запалил костёр, как Агния достала всем, включая демонов одеяла, как принялась хлопотать у костра.
Первым делом Агния согрела чай. Где она взяла воду, я не знал. А спрашивать было лень. Вообще было лень двигаться. И когда Матакуши принёс мне кусок лепёшки и горячий чай, то ему пришлось буквально впихивать в меня пищу. Я был как будто парализованный. Ну, либо время для меня теперь текло с другой скоростью…
Я видел, как люди и демоны попили чай с лепёшками и уселись вокруг костра. И тогда Агния начала жарить мясо. Видел словно издалека, отстранённо, будто меня это больше не касается. Я сидел, вдыхал чудесный аромат жарящегося мяса и вспоминал поездки с друзьями и семьёй на шашлыки. В таких поездках всегда было много смеха и веселья.
И сейчас у костра люди и демоны о чём-то разговаривали. И даже пару раз засмеялись.
Я не слышал о чём они говорили.
А может и слышал, но не понимал.
Зато хорошо слышал и понимал то, что другим было недоступно. Даже демонам. Даже Агнии.
В глубине пещеры плакал малыш. Он потерял маму, и ему было холодно, голодно и страшно.
Я мысленно потянулся к малышу и погладил его по лысой головке. Все шесть глазок с надеждой посмотрели на меня, и малыш потянулся за лаской. Я приласкал его. И предложил идти ко мне — я укрою его шкурой, и ему станет тепло.
Малыш боялся. Потому что в центре пещеры сидели чужаки и горел огонь.
Я предложил ему обойти их вдоль стенки. Только потихоньку, чтоб не заметили. Потому что не дело, когда малыши мёрзнут и голодают, когда им страшно.
Скрываясь за камнями, малыш неуверенно пошёл ко мне. Он был ещё совсем маленький и ходить как следует пока ещё не умел. Поэтому я поддерживал его. Не физически, конечно. Морально. Физически я не смог бы.
Малыш, постоянно падая и чуть слышно плача, шёл ко мне. Он шёл целую вечность. И я вдруг понял, что для меня самое важное — чтобы малыш пришёл. Я просто обязан был обогреть его и накормить. Я не знал чем накормить, но понимал, что должен. Поэтому, когда Агния принесла мне жареное мясо, я попросил оставить его.
Агния проследила, чтобы я съел кусочек, а остальное оставила в миске около меня и вернулась к костру — жарить следующую порцию.
Мяса, как я понял, женщины оставили довольно-таки много, не всё выбросили в пропасть. И теперь жарили его, чтобы сохранить подольше.
Когда малыш наконец добрался до меня, все уже наелись и спали. Кроме Агнии, которая продолжала жарить мясо впрок.
Маленький, размером со взрослую собаку, малыш нашёл миску по запаху, и я подбадривающе мысленно погладил его — ешь!
Он ещё не умел есть. Видимо был сосунком. Но титьки у меня не было. Единственное, чем я мог накормить малыша — это мясо. Так что, пришлось ему учиться жевать твёрдую пищу.
Когда с мясом было покончено, он прижался ко мне и усиленно задрожал.
Единственное желание, которое было у меня в этот момент, это согреть малыша.
Я с огромным усилием приподнял шкуру и впустил малыша внутрь.
Он ткнулся голой головой мне в бок и тут же засопел.
Это было так неожиданно и… мило что ли. Что я просто сидел и
