– Куда сегодня поплывем, а?
– Посмотрим, – неопределенно сказал Тай.
– Давай к Челюсти Пса махнем, а? Там… – не договорив, Нюр ойкнул и принялся скакать вокруг напарника на одной ноге.
– Занозил?
– Не… – замерев на месте, Нюр по-птичьи наклонил голову, пытаясь разглядеть левую пятку. – Наступил просто…
– Говорил же, иди по тропе. Тут ведь и мины были, ловушки…
– Ой, да ладно, Тай, – отмахнулся мальчуган. – Ты сегодня что-то весь такой правильный, аж смотреть противно. Поплыли к Челюсти, ну давай?
– Я же сказал: посмотрим.
– На что? Опять будешь пытаться по кубику гадать?
– Сначала нырнем пару раз ближе к берегу, – Тайкен потер локоть. – Там где начинается двадцатиярдовая изоб… ну, где мы миску оловянную нашли, помнишь?
– А зачем? – Нюр смешно наморщил нос. – Мы ж там уже все дно исходили.
Тайкен ответил не сразу. Сначала он вскинул руку и, щурясь, глянул вперед – туда, где весело прыгали по волнам несчетные стайки солнечных лягушат. Кроме них, в море сейчас не было почти никого. Лишь слева, то и дело растворяясь в бликах, мелькал длинный корпус идущего к входу в гавань сухогруза, да сразу за молом белел парус яхты… и, как всегда, маячил у самого горизонта тонкий хищный силуэт сторожевика.
– Шторм был сильный. Может, что-нибудь появилось.
– Ну, ты как хочешь, а я в глубину не полезу, – заявил Нюр. – Потому как не знаю насчет всяко-разного, а вот холоднючей воды твой шторм точно нагнал. Поберегу себя для Челюсти, вот.
– Спорим, передумаешь? – усмехнулся Тайкен.
– Кто, я? Да никогда!
Разумеется, он передумал. Впрочем, к тому моменту, когда их «Танцующая тартанеллу», неспешно переваливаясь через волны, отошла на милю с четвертью от берега, об этом споре давно забыл и Тай.
– Ну, скоро уже?
– Нет, уже почти… – из-за оставшейся пока что длинной зыби сравнивать маяк с «палочкой-дальномерочокой», – как гордо поименовал свое изобретение Тайкен – было не очень-то с руки. – Где-то здесь.
– Тогда я пошел.
– Стой… – запоздало дернулся Тай, но его напарник уже обнял балластную каменюку и шагнул за борт. Чисто, почти без всплеска – доверяй Тайкен приметам, он бы мог решить, что погружение будет удачным.
На исходе же девятой минуты он был твердо уверен в обратном.
– Ва-а-а-а…
– Ума лишился? – почти крикнул Тай, помогая бледно-синему, в пупырушках, ныряльщику перевалиться через борт «Танцующей». – Нырнул и пропал… жду-жду… думал, сейчас придется самому под воду лезть!
– У-у-у т-те-е-бя же не-е-е-ет а-а-аму-у-улета.
– А у тебя нет мозгов, – ожесточенно роясь в сумке, бросил Тай, – ну куда ты там сгинул, скажи? Деву Моря встретил?
– Та-а-ам ко-ора-а-а-абли!
– Что?!
– С-хо-о-оди по-о-осмотри! Н-нове-ехонькие п-причем. Ну т-тоесть, с-с-старинные.
– Так новехонькие или старинные?
Вместо вразумительной речи дрожащий Нюр скрестил руки, изобразив при этом ладонями нечто замысловато-запутанное.
– На, глотни.
– С-спасибо, – отстучал зубами по стеклянному горлышку бутылки напарник. – Ах-кха! Я-а…
– И не мешай.
Отвернувшись, Тай заученной скороговоркой пробормотал молитву. И, ощутив, как знакомо потеплел медный диск амулета, подхватил камень, выпрямился, с силой оттолкнулся от борта и ушел в воду словно клинок, почти без всплеска – как и напарник.
Корабли он разглядел почти сразу – амулет не только позволял дышать под водой, но и «подправлял» зрение.
Они стояли почти на ровном киле, прижавшись друг к другу – как и века назад. Почти не обросшие – наверно, именно это и пытался сказать Нюр, назвав их «новехонькими». Как это вышло, в каком сундуке хранил их Морской Старец? До шторма их не было здесь, даже кончик мачты из песка не торчал, а сейчас – два корабля, ну надо же!
Один большой, трехмачтовый… и трехдечный, мысленно добавил Тайкен, глядя на ряды черных прямоугольников. Княвдигед[1] в виде рвущегося вверх дракона, точь-в-точь как у модели в музее – а значит, перед ним был ликтский «бог войны», сто-или-больше-пушечный линкор. Все орудия правого борта были выдвинуты, и хотя мальчишка понимал, что видит всего лишь заросшие ракушками скелеты прежних грозных батарей… все равно стоять под их прицелом было жутковато.
Те, кто плавал на втором корабле, знали это не понаслышке.
Второй был раза в два меньше линкора. Обе мачты сбиты, надстройка испятнана дырами, проломы в палубе и борту – и Тайкен ни на миг не подумал, что причиной этих разрушений были пронесшиеся над морем века. Нет, именно таким этот корабль и ушел под воду – избитый хлещущими в упор залпами… намертво вцепившись абордажными крючьями в своего врага.
Под шеей ощутимо кольнуло – амулет напомнил, что прошла уже половина срока. Только сейчас мальчишка осознал, что уже добрых пять минут простоял на дне – и, выпустив, наконец, камень, поплыл вперед.
– Ну что там?! Что ты видел?!
Они поменялись ролями – теперь Нюр нетерпеливо ерзал по скамье, пока напарник пытался одновременно закутаться в драное полотенце и задохнуться глотком жгучего деревенского рома.
– С-с-сх…
– Ты их видел? А это что? Ай!
– Д-думаю, к-кинжал.
– Кинжал?
– Ну-у, к-кортик. Он б-был промеж ребер у о-одного с-скелета, – хрипло пробормотал Тайкен. – А в-второй сжимал его… сам видишь. Повезло еще, что только запястье отломилось, а не вся рука.
Нюр молча кивнул, не в силах отвести взгляд от полускрытых ракушками костяшек.
– Думаешь, это не простой клинок?
– А ты п-посмотри. Видишь, рукоять заросла, – Тайкен сделал еще глоток и снова закашлялся. – Зато на лезвии только песок да ил. Пяткой бью, не простая сталь у этого ножика. Вот, смотри…
Он потер свою добычу краем полотенца – и в самом деле, покрывавший лезвие налет сходил почти без усилий. А под ним…
Тай выронил кортик.
– Великий Огонь, – ошеломленно выдохнул Нюр. – Это же… ведь это же…
Часть первая
Анчаровые финики
Наш мир и достаток зависят от Божьего промысла и военно-морского флота.
Английский король Карл II (1660–1685)[2]
Год 1463-й ОС, 8-е менура, Таррим.
– Доброй зари, тан Диего.
Эти слова были произнесены вполне обыденным тоном, а прозвучали будто приговор – тому волшебному, радужно-зеленому, словно картины работы эльфийских мастеров… в общем, тому, что всегда остается за гранью сна. Как ни старайся в первые мгновения удержать в памяти ускользающее виденье, оно непременно уйдет, протечет, словно пролитое вино меж растопыренных пальцев. И останется от него ровно столько же – лизнуть, почувствовать вкус… но не больше. Обидно до жути.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
