Очень хотелось умереть, но внутри уже рождался протест, который позже перерос в настоящее противостояние всем — королю, мужу, матери…
Гувернантка мадам де Кюртон ужаснулась:
— Мадам… что случилось?
Маргарита пожала плечами:
— Ничего… просто родственники проучили нерадивую дочь, посмевшую влюбиться против их воли.
Мгновенное смущение гувернантки и отведенные в сторону глаза объяснили Маргарите все:
— А… Вы тоже приложили руку к моему позору? Что ж, можете передать герцогу Анжу и его мерзкому дю Гасту, что я и впредь буду любить того, кого сочту нужным. Чтобы уничтожить мое сердце, нужно уничтожить меня саму!
— Простите меня, мадам. Я ничего дурного о вас не говорила…
— Я вижу, думаю, видите и вы, — Маргарита показала оторванный рукав и разбитую губу.
Она не стала ни с кем ничего обсуждать, было горько, но одновременно внутри росла злость. «Никто не может запретить мне любить того, к кому ляжет мое сердце, тем более герцог де Гиз весьма достоин любви!» — решила для себя Маргарита.
А в зале королева-мать Екатерина Медичи взволнованно мерила шагами расстояние от окна до камина и обратно. Карл сидел в кресле, вытянув ноги, и следил за ней взглядом. Вспышку бешенства у короля вызвало сообщение матери о новом романе Маргариты — с герцогом де Гизом. Нутром Карл почувствовал, что это не просто интрижка, на сей раз Маргарита влюбилась по-настоящему. Как только стало понятно, что сестрица смотрит на красавца Генриха де Гиза слишком ласково, первой забеспокоилась королева-мать. Она строго поговорила с дочерью, получив от той заверения, что при встречах с герцогом и слова не произносит о делах семьи, но эта влюбленность все равно беспокоила родных.
Сама королева держала в любовниках Шарля де Гиза, дядю Генриха кардинала Лотарингского. Держала не столько ради любовных утех, сколько опасаясь отпускать далеко. Она прекрасно понимала, что именно кардинал «подсунул» Маргарите племянника и заставил того ухаживать за принцессой. Но Генрих и Маргарита влюбились не на шутку, и это было очень опасно.
Если Маргарита по-настоящему свяжется с Гизом и умудрится родить от него, дело может обернуться плохо. На троне довольно слабый здоровьем Карл, он долго не проживет. Но долголетие этого сына вовсе не входило в планы матери, она любила другого — Генриха. Обожаемый мальчик был следующим в очереди на трон, и Генриху никто не должен помешать, тем более ребенок Маргариты и Гиза! Ради этого Екатерина была готова собственными руками придушить строптивую дочь.
Королева-мать покосилась на короля, словно тот мог прочитать ее мысли. Карл все так же сидел, вытянув ноги. Приступ бешенства, заставивший избить собственную любимую сестру, уже прошел, но потребовал так много сил, что король теперь не в состоянии и пальцем пошевелить.
Карл действительно чувствовал себя совершенно разбитым. Он давно и серьезно болен, хорошо чувствовал себя только когда загонял дичь, но потом, буквально растерзав убитого оленя, снова впадал в ступор. Эти приступы сумасшествия и последующего бессилия пугали всех. Все прекрасно понимали, что король долго не проживет, понимал и он сам. Следующий в очереди на престол Генрих, герцог Анжуйский, или, как его чаще называли, Анжу. Был еще один брат — Франсуа, носивший титул герцога Алансонского, он младше Маргариты. Но старшие братья держались от Франсуа в стороне.
Между братьями не просто не было любви и дружбы, они все трое готовы были горло перегрызть друг другу, только возможности такой не имели. Карл ненавидел Генриха за то, что тот любимец матери и одно время был любовником Маргариты. Генрих ненавидел Карла за то, что тот король. Они оба терпеть не могли Франсуа.
Зато Маргариту любили все трое, поэтому двое старших просто возненавидели Генриха де Гиза, а Франсуа был с ним дружен.
Королева страдала от отношений между детьми, хотя сама же была в них повинна. Всегда подчеркивая любовь к Генриху Анжу, она восстанавливала против него других сыновей, в том числе и самого старшего, Франциска, пробывшего королем совсем недолго и умершего молодым. Из дочерей Екатерина Медичи любила Клод, выданную замуж за герцога Лотарингии Карла совсем юной — на двенадцатом году жизни. Клод хромонога и горбата, но это не помешало ей стать счастливой в браке и ежегодно рожать по ребенку.
Маргариту королева-мать откровенно не любила и держала в строгости, мотивируя это тем, что если ей дать волю, то девчонка будет задирать юбку каждые четверть часа. Маргарита действительно отличалась любвеобильностью и недотрогой вовсе не была, но не вина ли в этом и матери тоже? Известно, что запретный плод сладок, а если постоянно твердят, что этого нельзя, при том что вокруг все занимаются любовью, обязательно захочется попробовать… Принцесса попробовала… понравилось…
Она вовсе не была столь распутной, какой считалась; когда однажды сестра спросила, зачем подогревает слухи о себе, Маргарита только расхохоталась:
— Пусть считают меня самой желанной…
— Маргарита, но считают не столько желанной, сколько распутной. И кто-то из кавалеров может попросту рассказать, что не имел с тобой никакой любви, этого ты не боишься?
— Этого не боюсь. Я же рассказываю об их «победах», кто станет отрицать столь явные преувеличения? Зато интересно наблюдать за тем, как злятся их дамы…
Но на сей раз у Маргариты все серьезно, шестнадцатилетняя красавица влюбилась. Чувственность в ней пробудил собственный брат Генрих Анжу, ставший первым любовником, Генрих де Гиз любовником не был и ухаживать начал по воле дяди — кардинала Лотарингского, но тоже влюбился.
Гизы красивы все, а Генрих тем более. Они с Маргаритой могли бы быть прекрасной парой и даже стать отличной королевской четой, куда лучшей, чем Карл или Генрих Анжу, но Екатерина Медичи и мысли не допускала о передаче престола Гизам, хотя те тоже имели на него право. Ради того, чтобы власть осталась у Валуа, она готова растоптать не только любовь, но и саму жизнь Маргариты.
Тем более замужество Маргариты с сыном ненавистной королеве-матери Жанны д'Альбре Генрихом Беарнским, будущим королем крошечного королевства Наварры, могло поправить дела самой Екатерины, послужив хорошим компромиссом с протестантами.
Разве можно допустить шашни Маргариты с Гизом и беременность от него?! Ни в коем случае! Строптивая принцесса, которую уже предупреждали, чтобы и думать не смела о Генрихе, не послушала и получила свое.
Карл размышлял о том же, но его мысли были куда жестче. Маргариту замуж? Давно пора, пусть отправляется хоть в Португалию, хоть в Наварру, хоть к черту на рога! А вот с Гизом нужно расправиться немедленно, нельзя ждать, пока он обрюхатит принцессу и предъявит свои права на нее. Король вызвал к себе побочного брата — большого специалиста по тайному устранению неугодных, — Ангулемского. Тайный приговор герцогу Генриху де Гизу был подписан…
