– опыт «от первого лица» и «от третьего лица») современными философами сознания, специфичное её «снятие» концептом «информационности» (например, Д. Чалмерс или Д. И. Дубровский), разбор на предложенном основании и концепции сознания В. В. Васильева, и Дж. Сёрля, и Д. Деннета. «Информационные связи-измерения» станут предметом анализа в четвёртой статье. Как пишет автор, «…утверждать, что пространство и информация это одно и то же… просто рассматривается в разных аспектах, довольно рискованно […] эта идея натолкнула меня на понятие неопределённости как среды и на возможность каузального дуализма» [3]. А к теме «субъективной реальности» обращена третья статья, которая, на наш взгляд, абсолютно закономерно затрагивает интерес к философии творчества и по идее требует своего развития и реактуализации именно в этом направлении. Для меня особо интересной оказалась пятая статья, посвящённая каузальной топологии и нематериальным причинам, включающая автора в заочное обсуждение вопроса Д. Чалмерса об «освещённости» протекания процессов сознания. Личный интерес к топологиям субъектности, предложенным Ж. Лаканом, к полемике о топологических метафорах в философии был реактуализирован приведёнными в статье данными нейронаук и интерпретациями аналитической философии.
История работы философской мысли представлена в книге как личная, и это создаёт иллюзию простоты и доступности, удивительно притягивает и вдохновляет читателя. Но за этой ясностью и искренностью изложения хода рассуждений автора в комментариях к академическим статьям обнаруживается аргументированный и отчётливо читаемый проект целостной философской позиции. Каузальный дуализм обосновывается как логичное развитие «антиприватных» тенденций современной философии с конца XIX века, на первый взгляд, парадоксальным образом включая сюда и объединяя марксизм и идеи Л. Витгенштейна. Разумеется, ещё будут споры по существу, но, пожалуй, одним из аргументов в пользу авторской позиции оказывается методологическая коммуникативная открытость – готовность к такому теперь возможному и вероятному обсуждению.
А. А. Костикова,
заведующая кафедрой философии языка
и коммуникации МГУ им. М. В. Ломоносова,
доцент кафедры истории зарубежной философии,
кавалер ордена l’Ordre des Palmes académiques,
кандидат философских наук
Вступительные пояснения автора
Уважаемый читатель, эта книга состоит из текстов, написанных в разное время. В процессе её подготовки стало понятно, что ряд положений, изложенных в начале книги, противоречит тому, о чём идёт речь в её конце. Это означает лишь то, что познание представляет собой процесс, который часто связан с изменением точки зрения, а предмет, которому посвящена эта книга, сверх того требует одновременного взгляда с самых разных позиций.
Данная книга – это подробное описание того, как её автор, считавший себя всегда материалистом и монистом, постепенно изменил свою точку зрения. И причиной для этого послужила работа над проблемой онтологического статуса сознания. Поэтому книга рассчитана прежде всего на тех читателей, кто сам находится в поиске позиции по данному вопросу.
Возможно, в процессе прочтения уважаемый читатель сможет посмотреть на проблему сознания под новым углом. Это было бы высшей наградой для автора. Но даже если этого не случится, то, по крайней мере, книга даст богатую пищу для размышлений всем тем, кому интересна тема ментальной каузальности, онтологии сознания и онтологии вообще.
Предисловие автора
О том, что с нашим пониманием сознания что-то не так, я начал догадываться примерно с шестнадцати лет. Но тогда я думал, что слишком юн для таких вопросов, а люди постарше, конечно, уже точно знают, что к чему. Поэтому я проводил много времени за чтением, пытаясь найти ответы на свои вопросы. В те годы мне было доступно не так много книг, но под рукой оказалось полное собрание сочинений Маркса, Энгельса и Ленина. Это обширная и очень качественная философская литература, бережно собранная моим дедом, известным в своё время военным юристом Ананием Нестеровичем Хачатуровым, и она подкупала своей понятностью. Эти книги как будто дышали гением откровения и легко объясняли самые удивительные секреты, раскрывая перед пытливым читателем особенности научного метода. И всё же ни в одном из многочисленных томов Маркса, Энгельса и Ленина я не нашёл ответов на свои вопросы о сознании.
Намного позже я понял, с чем это было связано. Проблема сознания не вписывалась в диалектический материализм по многим причинам, среди которых были и идеологические. Субъективные переживания личности плохо сочетались с картиной мира, в которой счастливые советские люди всегда и точно знают, что и зачем они делают. Знают, куда идут и в чём главная общая цель. Но всё-таки главная причина, как мне кажется, заключалась не в идеологии. Хотя это не сразу бросается в глаза, но даже сейчас, по прошествии двадцати пяти лет, я всё еще нахожу прелесть в онтологии форм движения Энгельса. В той самой онтологии, в которой нет места психической форме движения, а именно сознанию.
Почему эта однобокая онтология всё ещё вызывает у меня отклик? Всё просто. Она выглядит значительно более научной и обоснованной, чем новые онтологии, например Гартмана или Поппера (которые включают сознание), по одной важной причине. Онтология Энгельса даёт понятный ответ на вопрос – как и почему одна форма движения переходит в другую в процессе эволюции. Она не требует натяжек, домыслов или богатой фантазии: элементарные частицы объединяются в атомы, атомы в молекулы, молекулы в клетки и организмы, а организмы в социумы. Всё это происходит на уровне наблюдаемой нами материи. Проблема только в том, что сознание выглядит как что-то нематериальное, поэтому онтология Энгельса не отличает, скажем, муравья от человека по какому-то принципиальному качественному показателю.
В этой связи весьма любопытно читать и изучать философов сознания советского периода, среди которых особняком стоит личность такого человека, как Эвальд Ильенков. Этот добросовестный учёный одновременно свято верил и в марксизм, и в особый онтологический статус сознания. Его тексты, по моему мнению, переставляют вершину полёта человеческой мысли в попытке объединить эти две очень плохо объединяемые посылки. К сожалению, он не выдержал напряжения от столкновения этих идей и покончил с собой, войдя в историю науки как выдающийся марксист и выдающийся философ сознания. Его тексты входят в золотой фонд советской философии и, я уверен, будут вдохновлять учёных ещё очень много лет.
По мнению многих аналитиков, сегодня всё, что было «начиная с Гегеля и до Фреге», а значит, и марксизм, является недоразумением, о котором следует просто забыть и не вспоминать. Поэтому я начал подробно изучать аналитическую традицию, начиная с самого Фреге, Рассела и Витгенштейна. Но справедливости ради должен сказать, что я не нашёл ответа на свои вопросы и на противоположном полюсе философии. Витгенштейн поступил с проблемой сознания не так, как это сделал Энгельс, но то, к чему он пришёл, оказалось очень похоже на вывод марксистов. У Витгенштейна субъект
