или человека, это «психическое» начинает оказывать самостоятельное влияние на окружающий мир. В этом случае наша «вишенка» неравномерно размазана по всей толщине торта. С минимальной концентрацией в нижних слоях, с ростом концентрации по пути вверх.
Я не буду подробно останавливаться на всех этих теориях здесь, потому что они будут обсуждаться в статьях книги, и, кроме того, как я полагаю, они только намечают стратегию решения, но всё же уводят нас снова в сторону от основной проблемы. Эти теории лишь возвратили меня к наивному детскому состоянию, которое я испытал в шестнадцать лет и которое заставило меня навсегда поверить, что с нашими представлениями о сознании что-то не так. Да, с ними действительно что-то не так. И для себя я решил, что попробую разобраться во всём сам, и, не переставая изучать новые предлагаемые теории, взялся за собственное исследование. Тогда я был убеждённым материалистом или, по крайней мере, монистом. Но в процессе углубления в тему наметилось мое движение к дуализму или даже плюрализму, в некоторой его особой разновидности.
Почему ни панпсихизм, ни дуализм свойств не удовлетворили меня? Это станет, надеюсь, понятно из следующих статей, опубликованных в разные годы. Но здесь, ещё до выводов, которые я сделал для себя, думаю, стоит отметить следующий аргумент. В марксизме и аналитике последователей Витгенштейна есть одна очень важная и привлекательная черта. Эти теории естественны. Они по-своему просты и элегантны и отвечают требованию бритвы Оккама, в отличие от любой известной мне разновидности дуализма или панпсихизма. Наши представления об особенности сознания, несомненно, преувеличены. Оно, очевидно, куда проще в онтологическом смысле и понятнее, чем нам кажется.
Ведь, будь мы клетками, нам бы тоже, весьма вероятно, казалось (если бы клеткам могло что-то казаться, конечно), что наш биологический уровень особенный и что нет никакой непосредственной связи между клетками, а вся связь клеток осуществляется посредством других онтологических слоёв. Поэтому неестественность и «особенность» сознания, которая присуща дуализму и панпсихизму, всегда вызывала у меня протест. До тех пор, пока я не познакомился с каузальным дуализмом, давно существующим, но разбросанным по разным теориям. В этой форме дуализма первичны каузальные свойства, а не физические или ментальные. Чтобы узнать сделанные по этому поводу выводы, уважаемый читатель может сразу же обратиться ко второй части этой книги либо проделать весь путь вместе со мной.
Часть 1. Как я пришёл к каузальному дуализму
Введение к первой статье
В первой статье цикла под названием «Онтологический статус сознания: преодоление антитезы аналитической философии и феноменологии» я ещё очень смутно осознавал, в чём различие монистической и дуалистической теорий. Но я уже решил для себя, что любая форма монизма (материализм или идеализм) суть одно и то же, а это уже первый шаг к нейтральному дуализму, которым является каузальный дуализм. В статье в этой связи обсуждается двойственность самой проблемы сознания и двойственность метода её изучения.
В заголовке статьи анонсировано преодоление эпистемологической антитезы, но в результате проведённый синтез привёл меня к весьма странному, на первый взгляд, результату: к тому, что не только человек познаёт мир, но и мир познаёт человека. Познавательное движение, стало быть, – это двухсторонняя дорога, сообщающийся с миром сосуд. В противном случае мне было совершенно непонятно, как ещё можно взглянуть на проблему сознания одновременно и «от первого лица», и «от третьего лица». В дальнейшем эта мысль выразилась в идее «нелокального целого» и «нелокального субъекта» (см. статью 6).
Перед публикацией статья, как и положено, проходила научную рецензию, и назначенный мне рецензент сообщил, что статья весьма в духе современных тенденций, то есть рядовая и ничем не примечательная, хотя и достойна публикации, однако идея о том, что мир познаёт человека, вызывает крайний интерес и её следует изучить самостоятельно. Жаль, что рецензент не обратил внимания на то, что данная идея не появилась сама собой, а стала следствием всего исследования, последовательно проведённого в статье.
Статья 1. Онтологический статус сознания: преодоление антитезы аналитической философии и феноменологии[4]
Применение методов аналитической философии и феноменологии позволяет уточнять соотношение субъективного и объективного в онтологическом статусе сознания. Однако процесс такого уточнения не может быть завершён и приводит к бесконечному регрессу на пути совершенствования понятий и интерпретации соответствующих им феноменов. Это связано с тем, что феноменология есть в основном взгляд «от первого лица», тогда как аналитическая философия – взгляд «от третьего лица». Это противоречие может быть снято только путём синтеза.
* * *
Феноменология и аналитическая философия – два наиболее влиятельных в наше время направления в философии, в частности, в философии сознания. Осуществлялись различные попытки объединения двух методов, двух способов философствования, но они тем не менее функционируют как самостоятельные и самодостаточные подходы и школы. Однако существует точка зрения, что как в своё время рационализм и эмпиризм нуждались в синтезе, осуществлённом Кантом, так и эти два философских течения тесно взаимосвязаны, составляют антитезу, и каждое из них на определённом этапе обнаруживает черты другого, нуждается в другом.
В философии Ф. Брентано присутствуют черты обеих философских школ. Комментируя Брентано и его критиков, Барток пишет: «Я подчёркиваю, в противоположность аналитическим читателям Брентано, дескриптивную психологическую природу его тезиса об интенциональности, замечая в то же время, вопреки его феноменологическим читателям, существенную роль, которую играют в его психологии нефеноменологические императивы. Из этих замечаний следует, что как стандартное возражение аналитиков в адрес Брентано, что он не поднимается до адекватной теории или анализа интенциональности, так и стандартное возражение феноменологов, что это испорчено нефеноменологическими влияниями, оба не попадают в цель» [Bartok, 2005, p. 460].
Показательно, что оба философских течения находят пересечение именно у Брентано, основной областью научных интересов которого была психология, а объектом изучения – сознание. Ту же тенденцию мы наблюдаем и у современных исследователей сознания, таких как Д. Деннет, Дж. Сёрл, Д. Чалмерс, В. Васильев и др. Эти представители аналитической философии, к коей они сами себя относят, не остаются чистыми аналитиками, прибегая также и к феноменологическим методам, что будет рассмотрено ниже.
Если это индивидуальное сознание, то феноменология есть точка зрения «от первого лица» познающего субъекта, очищенная от любых предпосылок. Если же понимать его вслед за Гуссерлем как трансцендентальное сознание, то феноменология есть точка зрения «от первого лица» трансцендентального субъекта, который недоступен нам эмпирически. Так или иначе, но речь идёт о взгляде «изнутри», о познающем cogito и стремлении достичь непосредственного знания, восприятия вещей и
