Джун нахмурилась, до конца не уверенная в том, правильно ли расслышала его слова. Он, кажется, полагает, что его внешние данные позволяют ему вслух рассуждать о сексе с незнакомой женщиной?
— Что вы сказали?
Он усмехнулся.
— Я сказал, что…
— Неважно, — резко прервала его Джун.
Может быть, подобные щекотливые фразы и помогают ему произвести впечатление на других, но у Джун, нервы которой были напряжены до предела, его слова вызвали только неприязнь.
— Кстати, я слышала то же самое о забивании гвоздей!
Она была поражена: как такое могло у нее вырваться?! Возможно, эту оригинальную мысль подсказали ей молоток, прикрепленный к его рабочему поясу, и желание отомстить.
Его громкий смех словно защекотал ее кожу и вызвал легкое покалывание в позвоночнике. Она собралась было уйти, но внезапная перемена в его лице остановила ее. Тонкие морщинки окружили его глаза, а на гладко выбритых щеках появились ямочки. И снова Джун вспомнила того красавчика из рекламы. Ей очень захотелось спросить его, не снимался ли он на телевидении, но она решила, что это еще больше раздует его гипертрофированное эго.
— Вы чем-то удивлены? — спросил он.
Она вспыхнула, и слова извинения замерли у нее на губах.
— Нет, вы ошибаетесь, я совсем не удивлена.
Он улыбнулся. Конечно же, он подсмеивался над ней, расценивая ее реакцию как комплимент. Этот парень похож на важного самовлюбленного павлина. Она, конечно, не отрицала присущей ему сексуальности, способной вскружить голову женщине. Но даже мысль о возможности дать ему лишнее доказательство его мужской привлекательности была ей неприятна.
Однако, как бы плохо ни началось их знакомство, они все же разговаривали, что могло свидетельствовать о том, что она не совсем ему неинтересна. Джун машинально оправила шорты; она не привыкла сверкать голыми ногами, особенно перед мужчиной, который, кажется, считал себя экспертом во всем, что касается женщин. Интересно, хватит ли у нее смелости сделать то, чему учила ее лучшая подруга Эффи?
При этой мысли сердце ее испуганно забилось. Но ведь на дворе не девятнадцатый век, и в наши дни женщины берут инициативу в свои руки! Они просят то, чего хотят. Может быть, это ее судьба, обернувшись железным ящиком для инструментов, дает ей шанс? И вообще, научится ли она когда-нибудь не упускать удачу? Разве Эффи не воспользовалась бы таким случаем? Джун ужаснулась своим мыслям: неужели наставления подруги не пропали даром?
Но как бы там ни было, она все откладывала и откладывала расставание с незнакомцем.
— Так о чем мы с вами говорили? — слабым голосом спросила Джун.
Мужчина пытливо взглянул на нее, словно стараясь прочесть ее мысли.
— Мне показалось, что вы находите меня привлекательным, но не решаетесь сказать об этом.
Джун опустила глаза.
— Разве?.. Ну что ж, всего хорошего.
— Постойте! Скажите хотя бы, куда вы так спешили?
Джун усилием воли заставила себя взглянуть ему в глаза. На его губах играла странная улыбка, в которой читалась смесь превосходства и сожаления. Внутренний голос с интонациями Эффи твердил ей: сейчас или никогда, Джун! Она неуверенно коснулась рукой волос. Возможно, этот мистер Самовлюбленный Плотник — ее лучший шанс, и все, что ей нужно, это найти в себе мужество не упустить его. Она заставила себя улыбнуться.
— Все очень просто. Прогулки с элементами спорта успокаивают меня. — Ее слова прозвучали натянуто, и она не была уверена, что сможет произнести еще что-нибудь.
Он скептически приподнял бровь.
— Спорт — это, конечно, хорошо, но иногда следует смотреть под ноги, иначе он может навредить здоровью больше, чем помочь.
Он обращается с ней как старший брат!
— А вам, мне кажется, следует вернуться к вашей работе, — возмущенно произнесла она.
Его взгляд свидетельствовал о том, что он низкого мнения о ее умственных способностях. Расстроенная, она собралась уходить.
— Спасибо за помощь, но не думайте, что я пришлю вам чек.
Джун медленно повернулась и сделала три шага, но внутренний голос уговаривал ее не останавливаться после первой попытки. Напряжение дошло до предела, к горлу подступила тошнота.
За четыре года преподавания Джун приобрела все свойства профессии: дотошность, прямоту, прагматичность… К сожалению, в число этих свойств не входили кокетство и напористость. Поэтому сейчас она не знала, как заставить себя играть несвойственную ей роль.
Да и он уже наверняка понял, что она не умеет флиртовать, поэтому оставалось исходить из того, что имеется. Ей удавалось откровенными разговорами убедить учеников в том, что они ничего не добьются в жизни без образования, но сработает ли ее прямота сейчас? Она вскинула голову, решив, что надо быть смелее. Улыбки на его лице уже не было. Он спокойно смотрел на нее. Неужели прочел ее мысли? Ей бы этого очень не хотелось.
— Скажите…
Она старалась говорить как можно небрежнее, но голос дрожал, и ей пришлось откашляться, чтобы придать ему твердость.
Он кивнул, давая понять, что слушает ее.
Джун сделала шаг в его сторону и остановилась. Никак не решаясь задать столь унизительный для нее вопрос, она успокаивала себя тем, что он, разумеется, чисто теоретический, с целью испытать методику Эффи.
— Мне… мне просто интересно. Как вы думаете, я могла бы… — Ее щеки запылали, и она поспешила закончить фразу, пока смелость окончательно не иссякла: — Хотели бы вы заняться сексом со мной? — Ужасное слово было произнесено почти фальцетом.
На секунду его глаза расширились. Возможно, ей это только почудилось, поскольку вот уже несколько секунд она не дышала, и в глазах у нее потемнело.
Он молча взглянул на нее, и ей показалось, что это молчание длится целую вечность. Ее грудь разрывалась, словно от сдерживаемой боли. Почему она так ждет ответа? Она не могла представить, каким он будет. Если отрицательным, она ужасно расстроится. Но что, если он скажет «да»? О Господи, что, если это будет «да»? Сможет ли она решиться на интимную близость с незнакомцем?
Наконец он улыбнулся.
— Вы бы хотели заняться этим, прежде чем продолжите прогулку?
В его непроницаемых глазах Джун заметила едва уловимое странное выражение. Неужели жалость? Он, наверное, понял, что она сама напугана своей безрассудностью, и решил обратить все в шутку. Но, скорее всего, мысль о занятии любовью с ней была настолько неприемлемой для него, что, оторопев, он даже не смог ответить ей с обычным сарказмом.
Джун закусила губу. Конечно же, сочувствие в его глазах лишь почудилось ей под влиянием недостатка кислорода. Ей стало очень больно. Впервые она решилась на подобную откровенность, и надо же такому случиться — слова ее были адресованы мужчине, который и мысли не допускал о занятии с ней сексом на траве. А может быть, он дразнит ее?
