сознание Царя, выраженную в словах его:
– Во дворец… Там умереть…
* * *
Некоторое время спустя пришлось мне по наряду, несмотря на то что я состоял еще в новобранцах, находиться в охранной цепи при печальной церемонии погребения Императора Александра II.
Стоял в этот день лютый мороз, доходивший до 20 градусов. Мы были в полной парадной форме, но до прибытия погребального кортежа стояли в шинелях. Когда же голова похоронной процессии открылась нам, по команде мы должны были снять шинели и остаться в одних мундирах с красными отворотами и в высоких своих исторических гренадерках.
Затем цепь была снята, и мы возвратились к себе в Павловские казармы. Но не успели мы кончить наш обед, как по тревоге нас снова вызвали на улицу. Мы выстроены были охранной цепью, при холодном оружии, вдоль Миллионной улицы, по которой ехал в открытых санях с двумя лейб-казаками на запятках новый Император Александр III вместе с Императрицей Марией Феодоровной[4], сопровождаемый немногочисленным конвоем. Он проследовал из Петропавловской крепости прямо по Неве и Миллионной улице дальше в Аничков дворец.
Ближайшие затем годы не оставили во мне ярких воспоминаний. За это время я несколько раз был назначаем во внешний караул в Аничков дворец, вместе со своей частью побывал в Москве на коронационных торжествах 1883 года. Служба шла своим порядком, дали мне командование взводом, состоял я положенное время в учебной команде.
Новые перспективы открылись для меня с образованием Сводно-Гвардейского батальона.
Существовавшая при Императоре Александре II сводная гвардейская рота была теперь преобразована, причем во главе батальона поставлен был сначала граф Стенбок, оставивший по себе светлую память, а затем полковник Гессе. В Сводно-гвардейский батальон был назначен и я, где и прослужил около двух с половиной лет. Здесь, в должности старшего унтер-офицера батальона, мне выпало на долю обучать военному строю наследника цесаревича Николая Александровича, впоследствии Императора Николая II[5].
Произошло это почти случайно. Обучать наследника военному строю была назначена первая рота, состоявшая преимущественно из преображенцев, шефом которым состоял цесаревич. Но, так как в роте этой оказался малоспособный фельдфебель, то в чужую роту назначили меня.
Учебные занятия происходили летом 1884 года в Петергофе. Наследник командовал первой полуротой, я второй, а полковник Гессе-всей ротой. Именно с этого времени стал я лично известен покойному Государю. Живо помню я, как интересовался нашими занятиями великий князь Георгий Александрович[6]. Но, отличаясь большой застенчивостью, он прятался в густых кустах, выглядывая оттуда и внимательно следя за военными упражнениями. Та же застенчивость отличала в то время будущего Императора. Бывало, скажет мне что-нибудь приветливое, ласковое, сейчас же сконфузится, заторопится уйти.
Известна всем страстная любовь Императора Александра III к рыбной ловле. С этим связаны у меня живые до сей поры воспоминания.
Возвращаясь под осень из Петергофа в Гатчину, Александр III с увлечением предавался любимому своему занятию. Он выезжал на рыбную ловлю на Гатчинское озеро обыкновенно после полуночи. В лодке, кроме Императора, находились матросы-гребцы и егерь. Позади шла еще лодка, в которой находились только одни матросы. Егерь светил факелом, а вооруженный острогой Император Александр III бил по привлеченной ярким светом всплывавшей рыбе. На эти рыбные ловли полковником Гессе наряжалась особая охрана, обычно в составе 20 человек. Команда эта всегда вверялась мне, причем я один имел право идти за лодкой по берегу, солдаты же, входившие в состав моей команды, обязаны были, не выпуская меня из виду, следовать за мною, скрываясь в кустах. С рыбной ловли Император возвращался очень поздно, иногда даже на рассвете.
Император Александр III проводил в течение года в Петербурге сравнительно непродолжительное время. Безвыездно проживал он здесь мясоед[7], начиная с Нового года и до великого поста. Остальное же время он обычно делил между Гатчиной и Петергофом.
Глава 2
Внутренние дворцовые караулы. Предложение Гессе. – Приглашение на службу к великому князю Павлу Александровичу. – Его скромный образ жизни. – Его сватовство. – В Берлин с германским мундиром. – Женитьба великого князя Павла Александровича. – В Москве и в селе Ильинском. – Неожиданная кончина великой княгини Александры Георгиевны.
В периоды петербургских пребываний Государя я нередко нес караульную службу то в Зимнем дворце, особенно во время придворных балов, то в Аничковом дворце, причем теперь уже приходилось стоять во внутреннем карауле, часто находясь в непосредственной близости к спальне Императора.
Александр III, по тогдашним моим наблюдениям, вел довольно правильный образ жизни, но спал в общем довольно мало. Удаляясь в свои апартаменты к 12 часам, он занимался там до поздней ночи, а в 9 часов утра уже начинал принимать доклады.
Вероятно, именно караульная моя служба обратила на меня внимание некоторых из высочайших особ. Так, однажды, когда после бала в Зимнем дворце я выстроил свою команду неподалеку от помещения, принадлежавшего великому князю Павлу Александровичу[8], последний, проходя мимо нас, поздоровался со мною, причем, к моему удивлению, назвал меня по фамилии.
На следующее утро пригласил меня к себе полковник Гессе, предложивший составить список военных постов по Зимнему дворцу, а также дать каждому из них свое наименование. Не знаю почему, но мне показалось, что Гессе этой работой словно подвергает меня экзамену; я постарался отнестись к этому испытанию с особенной тщательностью.
На другой день, исполняя приказание полковника Гессе, я явился к нему ранним утром, когда он находился еще в постели. Просмотрев очень внимательно исполненную мною работу, Гессе стал расспрашивать меня, что я намерен делать ввиду истечения срока моей военной службы. Я отвечал, что мечтаю вернуться в деревню. На это Гессе возразил мне, что было бы жаль отпускать меня, так как я зарекомендовал себя с самой хорошей стороны. Мой уклончивый ответ на слова Гессе вызвал совершенно неожиданно для меня реплику о том, что великий князь Павел Александрович хочет меня взять к себе на службу. При этом Гессе прибавил, что великий князь приказал мне немедленно явиться к нему.
Оставалось только повиноваться. Приняв меня с исключительной сердечностью, великий князь Павел Александрович стал ласково уверять, что мне будет очень хорошо у него и что я не пожалею о своем решении поступить к нему на службу. Постепенно я сдался на его убеждения и принял предложенное мне место. Это произошло осенью 1886 года.
* * *
Великий князь Павел Александрович сдержал свое слово: служить у него было легко и приятно. Мне он был почти ровесник: лет 25–26, не более. Собственного двора он еще не
