Глава 3
- Ничего сложного здесь нет, - разъяснял Дмитрий, парень с окладистым брюшком и окладистой рыжей бородой, - Полная автоматика. – Он быстро двигался и быстро говорил, как будто боялся опоздать к отходу судна. – Цистерна расположена уровнем выше, топливо в котел идет самотеком, зажигание автоматическое, контроль температуры автоматический, перегрева быть не может. Но, - он почесал бороду, - Если решишь устроить баню, топлива может, и не хватить и тогда будешь мерзнуть до весны.
Они находились в круглой башне маяка, который оказался тем единственным помещением, которое следовало и охранять и отапливать и жить в нем. Башня была разделена на три этажа. Пол первого этажа был забетонирован, два следующих перекрытия были из мощных дубовых брусьев, черных от времени, верхняя, открытая площадка из бетона лежала на стальных балках.
Помещения второго и третьего этажей были обшиты струганной доской, первый этаж был сплошной бетон и дикий камень. Помещения соединялись железной лестницей, в стенах были укреплены чугунные радиаторы отопления и имелось множество стрельчатых окон с двойными стеклорамами – наверное, ночью башню можно было осветить, как новогоднюю елку. Оба верхних этажа были забиты ящиками с каким-то оборудованием, а также раскладушками, канцелярской мебелью, сейфами и старым водолазным снаряжением.
Вся машинерия совместно с кухней, складами, душевой и туалетом, располагалась на первом этаже, только электрогенератор был вынесен за пределы помещения и находился в специальной пристройке, но к нему был доступ через дверь в стене. – Вот бак для воды, - пояснял Дмитрий, - Вода подается из скважины, но управлять электронасосом ты можешь прямо отсюда. Вот водонагреватель, вот радиостанция, вот таблица частот. – Дмитрий так торопился, что он едва успевал бросить взгляд на указанные предметы. А до этого они таким же галопом пробежались по этажам. А на вопрос, не является ли Дима сменным дежурным, Дима уже успел ответить, что упаси Бог, конечно же, нет, его просто попросили посидеть здесь недельку. Разница между въедливо-дотошным приемом на работу в кабинете у чиновника и этим лихорадочным, бардачным каким-то вступлением в должность была разительной. И кроме этого Димы, который был неизвестно кем, на острове не оказалось ни одного человека.
- Вот склад, - Дима распахнул незапертую железную дверь и побежал вдоль стеллажей. Это было складское помещение, похожее на любое складское помещение, любого полусдохшего предприятия, в котором годами накапливалось всякое барахло. Здесь были ящики с разнокалиберными болтами и гайками, разрозненный слесарный инструмент, коробки с какими-то прокладками и втулками, рулоны драной, прорезиненной материи и много чего другого, что можно было охарактеризовать одним словом – дерьмо. Не удивительно, что не существовало никакого учета – что тут можно было учитывать?
Но вот они зашли в кладовую с продуктами, и в сердце его проникла, постепенно расширяясь, тонкая струйка блаженства. Он уже не слушал, что там бормочет Дима – в кладовой, привалившись толстым боком к стене, стоял едва початый пятидесятикилограммовый мешок, и было видно, как сахар искристо блещет в его приоткрытом горле. Господи! Да разве стал бы он тратить последние копейки на пять килограммов сахара, если бы знал, что здесь его ждет такое сокровище? Матросы уже успели сгрузить сюда и его зимний запас продуктов, включающий четыре килограмма драгоценного песка. Итого – килограммов 55, учитывая, что мешок начатый. О, блаженство! О, прозрачные, пронзительно пахнущие и переходящие в струйку капли самогона! Хватит! Хватит! Хватит! Хватит на всю долгую, холодную зиму. – «Если выживешь», - мрачно сказал внутренний голос.
- Тут продукты остались, - ворвался в сознание Димин тенорок, - С лета еще. И даже, по-моему, с прошлого года. Вон сахар стоит, окаменевший, - Дима подошел и пнул мешок ботинком. «Оставь его в покое!» - внутренне завопил он, - «Тебе же лучше будет!» - Дима сморщил нос, - Воняет тут что-то. Ты посмотри на этикетки, если что просрачилось, так выкинь, у тебя и свежака хватает. Ф-ф-ф-у, душно здесь. Пошли на свежий воздух.
У двери, уже схватившись за свой подозрительно тяжеленный баул, чтобы волочь его к причалу, Дима вдруг вспомнил, - Да! Вот ключи, - он достал из ящика на стене связку ключей и бросил их на стол, - Это от боксов наверху. Но ты туда не лезь. Там нет ничего, но говорят, - он прищурил и без того узкие глаза, - Там бабай живет. Ну, счастливо.
Капитан дал прощальный гудок, и каменная чаша отозвалась эхом.
Когда судно ушло, чайки продолжали кричать и волны продолжали плескать, но на остров обрушилась тишина.
Глава 4
Не торопясь, поскольку торопиться теперь уже было некуда, он вернулся в башню, прошел на кухню, прихватив свою сумку, извлек из нее две литровые фляги спирту и выставил их на стол. На это ушли все деньги, это, плюс изначальные девять килограмм сахару для изготовления самогона были минимальным запасом, чтобы выдержать остров. Благодарение Господу, наниматель обеспечивал дежурного самыми дешевыми сигаретами и самым дешевым чаем, иначе ему пришлось бы вообще отказаться от всей этой затеи. Последние шесть месяцев он пил беспробудно. Это был уже не запой – это было черное, глухое, беспросветное падение вниз. Одной из причин, по которой он оказался на острове, была надежда если не завязать, то хотя бы притормозить. Он мог выдержать долго – неделю. Но при условии, что выпивка была под рукой. В противном случае, он мог прыгнуть в море и попытаться добраться вплавь до ближайшего поселка или до Аляски, чтобы продать там часы, штаны, честь, совесть, человеческое достоинство – за стакан самогону.
Теперь, однако, ситуация изменилась. Сокровище, найденное в кладовке, обеспечивало ему не просто сносное существование, оно обеспечивало ему одинокую алкогольную фиесту длиною в три, а то и в четыре месяца. Бешеные барабаны, никогда не утихавшие в его груди, на время стихли и перешли в глухой, спокойный рокот. Он ощущал даже некую приятственную лень, некое барственное нежелание начинать. И, усмехнувшись, протянул руку к бутылке.
Точными, размеренными движениями он смешал в заранее вымытом и протертом до воздушной прозрачности стакане спирт, воду и небольшое количество капитанского коньяку. Коньяк, разумеется, не стал от этого лучше. Но спирт стал. Постепенно охлаждаясь, жидкость приобрела янтарно-прозрачный цвет, и даже отчетливый аромат. Семь футов тебе под килем, капитан. Он сделал первый глоток, первое причастие на острове Рака и прикрыл глаза.
* * *
- Ха-ха-ха, - сказала жена декана факультета, очень ученая дама и преподаватель того же факультета, - То, что на вас таращатся студентки, еще не дает вам права считаться хорошим филологом. – Вечеринка происходила в оранжерее биологического факультета, не без изыска оборудованной под зимний сад, где традиционно проводились преподавательские тусовки. – Я хороший филолог, - вразумляющее сказал он, - И не становлюсь хуже от того, что на меня таращатся студентки. – Как вы можете быть хорошим филологом, - изумилась дама, - Если вы ни разу не были за границей? Вы же не имели практики, вы никогда полноценно не общ0ались с носителями языка! – В ее придыханиях, в оборотах ее речи, в аффектированных интонациях и даже в том, как колыхалась ее роскошная грудь, чувствовался высокий оксфордский стиль. – Я…, - сказал он, едва сдерживаясь и стараясь не прыснуть в свой стакан, - Много раз… имел... полноценную… оральную… практику… с носителями… языка… - Дама побагровела, ее накрашенный рот раскрылся и язык в нем затрепетал, как жало, - Да вы… - Но он уже отвернулся, и, хохоча, начал протискиваться через толпу к импровизированному бару.
