В летнее время на острове, видимо, тусовалось немало людей, поскольку оборудование кухни было рассчитано на приготовление пищи как минимум человек для двадцати. Он отыскал сорокалитровую кастрюлю и поставил кипятить воду на газовую плиту. Брага любит тепло, поэтому он решил начать отопительный сезон прямо сейчас и включил котел, чтобы прогреть помещение заранее. Потом проверил генератор и водонагреватель – электричество понадобится, чтобы пестовать сусло в горячей воде при постоянной температуре в 55 градусов. При таких условиях и при избыточном количестве дрожжей можно было рассчитывать на получение готового к возгонке продукта уже через сутки. Процесс отказа явно пошел вразнос, о том, чтобы растянуть оставшийся литр спирту недели на две, не могло быть и речи, он не был уверен, что сможет растянуть его даже на три дня.
Он не выдержал и с опережение графика принял первую терапевтическую дозу – сто двадцать грамм. Руки сразу перестали дрожать, сердце успокоилось, движения обрели четкость и размеренность. У него даже прорезался эфемерный алкогольный аппетит, и он быстро зажевал его хлебом с килькой в томате, зная, что потом не удастся протолкнуть в себя ни куска. Затем он пошел в кладовку, чтобы поискать какой-нибудь крупы и наткнулся там на множество пакетов с горохом. Это была хорошая новость. Горох – лучший катализатор брожения и субстрат, на котором растет естественный дрожжевой грибок, намного более ценный, нежели синтетические дрожжи, привезенные им с собой. В отличие от кулинарных дрожжей, которые, сожрав весь сахар, сдыхают, естественный грибок живет долго и может быть использован многократно.
Когда тридцать литров воды в сорокалитровой кастрюле закипели, он всыпал в кипяток десять килограммов сахару и два килограмма гороха. Ему не требовалось ни весов, ни мерок – залитый глаз и твердая алкогольная рука знали свое дело. Затем, кряхтя и задыхаясь, он отволок кастрюлю на свежий воздух – для охлаждения, после чего присел на пороге, вытирая со лба холодный пот. – «Да», - подумал он, - «Здорово же ты себя укатал, господин профессор». Но дело можно было поправить, и он поправил – очередной терапевтической дозой, с легким ароматом тысячелистника, заложенного в бутылку еще накануне. Теперь следовало позаботиться о запарке, и он развел в теплой воде триста грамм дрожжей, подумал и добавил еще сто, чтобы наверняка. Затем извлек из сумки свою перегонную трубку из нержавеющей стали – просто чтобы полюбоваться, как профессиональный киллер любуется своим оружием. Собственно, это и было оружие – для самоубийц. – «Человека довели до крайности», - вспомнилась ему фраза из какого-то американского романа, - «Так, что ему оказалось негде даже поставить свой самогонный аппарат». – Теперь у меня есть, где поставить свой самогонный аппарат, - громко сказал он в пустоту и расхохотался, укладывая трубку на стол. Самочувствие и настроение улучшилось, вплоть до того, что он решил прогуляться, пока остывает кипяток, и некоторое время поковылял вдоль береговой линии – согбенная фигурка в зеленой армейской куртке, перед необъятностью моря и необъятностью неба.
Когда вода охладилась, он вновь, пыхтя, втащил кастрюлю в помещение, запарил сусло и пошел в склад – ему требовалась большая емкость в качестве теплообменника. Для кастрюли с брагой. Здесь его ждал маленький сюрприз – когда он, поднатужившись, перевернул набок здоровенный ящик из сварного железа, то вместе со всяким барахлом из него вывалился двуствольный обрез дробовика и несколько патронов в грязном полиэтиленовой пакете, перетянутом медной проволокой. Он отнес находку на кухню, которая, похоже, уже стала его постоянной резиденцией, и спрятал в одном из шкафов – чтоб был под рукой, на всякий на авось. Затем перетащил ящик в душевую, пустил в него тонкой струйкой воду из водонагревателя и угнездил в нем кастрюлю с суслом. Края кастрюли оказались на несколько сантиметров выше краев ящика. Теперь игривая брага будет нежиться в проточной горячей воде при постоянной температуре. Он вернулся в кухню, взял огрызок красного карандаша и написал прямо на столе большими буквами: «Перед тем, как вырубиться, подкачай воды в бак!» Все. Урок на сегодня был выполнен. И он с облегчение смешал себе очередную дозу – на этот раз уже не терапевтическую.
Он сидел в драном пластиковом кресле, подняв ноги на стол, и мирно курил, пуская в потолок струйки сизого дыма. Наступило лучшее время, время между уже удовлетворенным похмельем и еще не наступившим тяжелым опьянением. Но тело его ощутимо побаливало от давно уже непривычных физических нагрузок и, может быть, поэтому мысли к нему пришли совсем не мирные, он вспомнил случай из той части своего недавнего прошлого, которая находилась между увольнением из университета и островом.
Он пил, не просыхая. И вот, случилось ему однажды выползти из подвального кабачка, спотыкаясь и едва волоча ноги. Рядом с кабачком находилась широкая витрина магазина электронных товаров. Зачем-то он сунул свой пьяный нос к витрине, а затем и оперся об нее обеими руками. Витрина была оборудована сенсорными датчиками сигнализации, и через несколько минут, когда он еще качался там, как пугало, на фоне телевизоров и магнитофонов и видеокамер, за его спиной взвизгнули тормоза. Из вполне гражданской на вид машины выскочили четверо парней в черной униформе и почему-то в масках, полностью закрывающих голову.
Ничего не соображая, он оказал яростное сопротивление, настолько, насколько мог в своем состоянии. Его сбили с ног и тщательно, со всем молодым трудолюбием, отходили дубинками и ногами.
Он не пришел в себя даже тогда, когда «Жигуленок», наискось пролетев перекресток, выскочил на тротуар и врезался в фонарный столб на скорости километров в сто двадцать – ребята вовсю веселились в пустынном, ночном городе и водитель не считал нужным ослаблять ногу на утопленной педали газа.
Он очнулся в смятом в гармошку салоне автомобиля, когда грохот и визг раздираемого железа уже стихли, только быстро-быстро капало что-то на асфальт. Воняло бензином, потом, кровью и испражнениями. От водителя, почти раздавленного проломившим «торпеду» двигателем, мало что осталось. Боец, сидевший рядом, пролетел через лобовое стекло и, чудом миновав покосившийся столб, изломанной куклой валялся метрах в семи от машины. Один из сидевших на заднем сиденье не миновал – его размазало о столб. Четвертый лежал поверх водителя, упираясь сломанной шеей в оставшуюся от соседа кучу костей, упакованных в черную униформу и зажатых между столбом и смятой кабиной.
Он выжил и не получил ни единой царапины, потому, что бойцы, разместившиеся на заднем сиденье, уложили его на пол, поставив сверху ноги – потом он обнаружил на своей светлой рубашке и брюках следы от их ботинок.
