своими шмотками. Ник вообще пришёл на легке, а хвастался, что профессиональный бойскаут, так что на него дополнительно загрузили еду и воду, Дина прихватила аптечку, Райп взял свою любимую сумку с инструментами в надежде починить подачу электричества, а Ния обзавелась мачете и не одним. Я же тихо стащил из кабинета отца дела всех погибших в этой местности, которые он расследовал, так же при мне был мой пистолет. Отец вечно видит во мне продолжение себя и упорно хочет сделать детективом: постоянно таскает по всяким тренировкам, учит разным хитростям. Может это и бывает интересно и полезно, но в детективы меня не тянет. Я хочу на вечеринки, хочу быть ди-джеем, хотя многие шутят, что я больше похож на вышибалу, чем на ди-джея. У меня хороший музыкальный слух от матери, правда, классическое музыкальное образование, но не думаю, что ди-джеем сложно быть – крути пластинку и всё.
Как же тут всё изменилось с моего последнего лета, проведённого здесь… разруха… следы крови и расследований… бесконечные следы диких зверей вместо отпечатков ботинок ребят. Мы подошли к сломанному флагштоку с постаментом на главной площади лагеря. Ник сразу же заскочил на некогда жёлтые ступеньки с рисунком смайлика, рисовать который было большой честью.
– Ну что, детишки! Готовы к утреней разминке перед великими приключениями? – засмеялся он, повторяя фразу какого-то вожатого.
– Выпендрёжник! – вырвалось у меня с улыбкой.
– Что сразу «выпендрёжник»? – балбес сделал вид, что обиделся.
– Да как ты мог забыть, что так называют всех, кто дерзнул встать на постамент вожатых, не являясь таковым? – удивился Райпер, тоже улыбаясь.
– Конечно же я помню, – Ник перестал «дуться», гордо поднимая голову, – тем более, чем я вам не вожатый?
– Да я бы тебе не доверила даже старшие группы! Чего говорить о малышах! – скупо улыбнулась Ния.
– Да пошла ты, – теперь его задело.
– Ладно, где будем устраиваться? – я незаметно поправил кобуру пистолета, которую прятал под плащом.
– Ходили легенды, что в домике вожатых и главном доме самый шик! – начал Ник тоном сказочника, который всегда звучал у него как-то странно.
– Мне однажды удалось побывать в домике вожатых. Там офигенно! – поддержала Дина, – Давайте туда. Ну… если там можно находиться.
– Внешне домик вожатых ничего так, – Райп указал на дом, – получше, чем детские. Ещё главное здание как новое.
– Ну значит пойдём туда, – Ния пожала плечами, вставляя мачете обратно в чехлы.
Я тоже обратил внимание, что главное здание-администрация выглядит подозрительно нетронутым. Может его восстанавливали те, кто приезжали ловить монстра? Не помню, чтоб в этом году были охотники, ну и чёрт с ними, главное, чтоб неожиданно не приехали и нас не подстрелили.
– Фу, чем это воняет? – Дина закрыла нос рукой, когда мы прошли мимо первого детского домика под кодовым именем «топот», потому что в этом домике почти невозможно было уснуть из-за плохих стен, которые хорошо пропускали звуки: многие просто сбегали к друзьям в другие домики, чтоб поспать.
– Как будто кто-то сдох, – Ния тоже поморщилась, оглядываясь, – пасёт кровью и гнилью.
– Наверное потому что здесь три недели назад был найден расчленённым пропавший человек, – я достал из чёрного пакета с папкой всех дел этого места свежую фотографию месива, показывая остальным и жестом указывая на крыльцо с оставшимися кусками плоти – в этих местах органика разлагается довольно медленно. Как бы ужасно не выглядело фото, но это оперативная съёмка, без этого нельзя, да и главное, что тело захоронили, а ошмётки оставили как напоминание для других экстремалов.
– Блять! – вырвалось у Ника и он двинулся в сторону крыльца.
– Убери-убери-убери! – Дина сразу же завизжала, отворачиваясь, другие отвели взгляд.
– Дем, где ты это достал? – Райп пнул меня по ноге, за то, что я заставил их увидеть это. Явно ему было больнее от удара, чем мне.
– Мой отец заведует всеми этими делами, – я вытащил папку из пакета, возвращая фото в нужное дело. – Как видите, дел тут много. СМИ не могут рассказывать обо всём этом, потому что цензура не позволяет. Почему-то об этом месте больше молчат, чем просят не соваться сюда, хотя с другой стороны это место городская легенда… а чёрт с этим, и так и так найдутся уникумы, которые сунут сюда нос. Иначе бы всех этих убийств не было.
– Как ты вообще так спокойно говоришь об этом? – спросила Ния, которая любит тему крови, но это слишком даже для неё.
– Поверь, я столько этих дел перечитал, что меня вряд ли что-то удивит, – я убрал папку обратно в пакет, – просто напоминаю, что ежегодно, тут пропадает от десяти до двадцати человек, из которых находят примерно пять или восемь трупов и от трёх до сорока частей тела, некоторые невозможно даже опознать и понять, что кому принадлежит. Последние убийство было совершено, считай на днях. Никто не хочет заниматься этим местом, даже правительство быстро свернуло расследование.
– А ну-ка, дайка мне эти бумажки, – Ник попытался выхватить пакет из моих рук, но я быстро среагировал и заломил ему руку.
– Лапы убери! – я оттолкнул его, – Отец мне голову оторвёт, если с этими делами что-то случиться. Это документы как-никак. К тому же он не знает, что они у меня и что я здесь. И я надеюсь, что ты ничего на крыльце не трогал.
– Опять серьёзность включил, – буркнул Ник, потирая руку. – Больно мне надо гнилое мясо с опарышами трогать, да и почти ничего не осталось.
– Фу! – пискнула Дина.
– Может и включил, но даже за небольшой надрыв мне влетит.
– Тогда сам читать будешь, когда устроимся.
Домик вожатых внутри полностью зарос – находиться там невозможно, а вот администрация была относительно чистой. Из этого лагеря почти ничего не вывозили после эвакуации детей, надеясь вскоре возобновить смену, а мародёры обходят это место стороной, тут всё равно поживиться особо нечем. Мы устроились на втором этаже, немного прибрались. Дина чуть не оглушила нас своим визгом, когда при уборке паутины ей на лицо упал паук. Ладно бы тарантул ей в лицо вцепился, но это был небольшой безобидный паучок, которого Ник потискал и выпустил в соседнюю комнату, а я настоятельно попросил о том, чтобы никто сильно не шумел. За окном стемнело: мы приехали под вечер. Райпер установил посреди комнаты фонарь, напоминающую старую керосиновую лампу.
– Давай, поведай нам тёмные тайны этого места, – сказал Ник, подсвечивая своё лицо фонариком и подвывая, когда мы уселись вокруг лампы.
– Официально, здесь погибло и пропало сто пятьдесят три человека с момента того самого жестокого убийства, неофициально может и того и больше. Так
