Икар метнулся к столу, достал пистолет и передвинул на рукоятке кнопку влево до отказа: чтобы пробить толщу стены «Малахита», нужна была чудовищная энергия.
В широкой воронке, которой оканчивался короткий ствол пистолета, вспыхнул яркий луч. Тонкий, словно игла, он уперся в дверь как раз в том месте, где она соединялась со стеной, и прошил ее насквозь. Икар, медленно поднимая руку, повел пистолетом вверх.
Икар, медленно поднимая руку, повел пистолетом.
И через мгновение дверь с тяжелым грохотом упала в центральный коридор. В стене образовалось зияющее расплавленным металлом отверстие. Мальчик выключил подачу энергии, отшвырнул пистолет и бросился в коридор.
В коридоре, похожем на высокую штольню, стояла тишина. Только негромко гудели уцелевшие приборы, отмечавшие вибрацию корпуса корабля, и мерно щелкали автоматические регуляторы воздуха. У стены вилась узкая дорожка эскалатора. Икар вскочил на нее и нажал кнопку. Но дорожка стояла, словно приклеенная к полу.
Мальчик растерянно оглянулся. Куда бежать? В отсек главного двигателя? Да, скорее всего отец там. Не работает масса приборов, очевидно, не хватает энергии. Раз так, значит что-то случилось с двигателями. А может, отец в штурманской рубке, у главного пульта?
Раздумывать было некогда. До командной рубки было ближе, и Икар помчался туда.
С трудом сдерживая дыхание, Икар подбежал к штурманской рубке и рванул на себя дверь. Она легко поддалась, и он вбежал в большой круглый зал, в ротором размещался мозг корабля: электронные машины, прокладывавшие курс, локаторы, регуляторы двигателей — тысячи сложных приборов, карты и схемы пути.
И здесь, в этом святая святых звездолета, где никогда не было ни пылинки, царил разгром. Правда, большинство приборов уцелело, и сейчас они оживленно перемаргивались разноцветными огоньками, но даже беглого взгляда Икару было достаточно, чтобы увидеть вырванные из своих гнезд счетчики, программные устройства, осколки стекла, перекошенные рычажки на центральном пульте управления. Но сейчас все это не интересовало мальчика: у локатора фронтального обзора, широко раскинув руки, лежал его отец. Глаза его были закрыты, из уголка рта через подбородок на шею сбегала узкая полоска уже засохшей крови. Ни Бахтина, ни Соколова в рубке не было.
Глухо вскрикнув, Икар бросился к отцу. Задыхаясь, мальчик подтянул его к креслу и, собрав все силы, втащил отяжелевшее тело на мягкое, широкое сидение. Потом разыскал сосуд с водой и выплеснул ее отцу на лицо. Струйки воды побежали за ворот рубашки. Андрей Дмитриевич глубоко вздохнул и открыл глаза.
Несколько мгновений он всматривался в Икара затуманившимся взором и не узнавал его. Затем притянул мальчика к себе.
— Что случилось, отец? — растерянно опросил Икар, приглаживая ладонью спутавшиеся волосы Ожегова. — Приборы разбиты, Бахтина и Соколова нет, ты в крови…
— Катастрофа, — с трудом шевеля разбитыми губами, ответил Андрей Дмитриевич. — И, кажется, серьезная.
ГЛАВА ВТОРАЯ
«Без руля и без ветрил». • Поиски и надежды. • Трагедия планеты Марс. • Открытие Виктора Сергеева. • Корабли летят к Сирасколии. • Штурм «зоны неприступности». • Перед неизвестностью
Уцелевший хронометр на центральном пульте управления отсчитывал уже двадцать первый час с того мгновения, как «Малахит», потерявший управление, начал блуждать в бесконечных просторах Вселенной. Точнейшие астронавигационные приборы, которые удалось починить Ожегову и Икару, вычерчивали на шестиметровой карте звездного неба сложную кривую маршрута. Штурманская рубка была окутана полумраком. Скорость корабля резко падала. Метеориты, астероиды, осколки космических тел, проносившиеся мимо звездолета и не обладавшие силой притяжения, достаточной для того, чтобы навсегда приковать его к себе, беспрерывно на мельчайшие доли градуса меняли его курс. Корпус корабля отзывался на эти изменения глухой вибрацией.
Андрей Дмитриевич, придя в сознание, двадцать первый час не отрывал воспаленных глаз от полусферического экрана локатора. Всякий раз, когда на черном бархатном поле появлялась огненная точка, в рубке раздавался резкий, тревожный звонок, сопровождавшийся сухим потрескиванием. Это сверхскоростная электронная вычислительная машина, соединенная с локатором, производила расчет траектории движущегося навстречу кораблю космического тела. И в те короткие доли секунды, пока Андрей Дмитриевич успевал охватить взглядом колонки цифр, вспыхивавших на продолговатом матовом экране «СВМ», леденящий холодок подступал к сердцу: механические роботы не действовали, импульсные противометеоритные орудия безмолвствовали.
Гибель главного и вспомогательных двигателей лишила их энергии.
Катастрофа произошла, когда ее меньше всего ожидали. «Малахит» уже прошел «зону неприступности» и готовился совершить последний прыжок к двойной 14-й звезде в созвездии Омега. Андрей Дмитриевич уже собирался вызвать из отсека главного двигателя Бахтина и Соколова, чтобы вместе уточнить дальнейший маршрут, когда чудовищный взрыв швырнул корабль вперед, и командир, ослепленный пламенем, вспыхнувшим за открытыми иллюминаторами, смятый внезапно возникшей перегрузкой, потерял сознание.
Чудовищный взрыв швырнул корабль вперед.
Когда в штурманскую рубку прибежал Икар, «Малахит» уже ничем не напоминал могучий корабль. Это было многотонное металлической веретено, которое сила инерции несла по неведомым просторам.
Андрей Дмитриевич откинулся в гидравлическом кресле и длинными пальцами потер виски. Ведь они прошли «зону неприступности»! Со времени запуска первого советского искусственного спутника Земли, который был совершен несколько веков назад, это была величайшая победа человечества над непроницаемым мраком Вселенной… И вот опять не разгаданные еще силы Космоса преградили им путь.
Их было четверо в этом звездолете — вершине инженерного гения землян, четыре человека и тысячи сложнейших машин и приборов, которые должны были помочь им проникнуть в неизмеримые просторы Космоса. Широкоплечий голубоглазый великан — Андрей Дмитриевич Ожегов — командир корабля и астронавигатор; юркий, подвижный, как ртуть, астробиолог и врач Бахтин; суровый, немного замкнутый Соколов — инженер-механик электронных машин и системы двигателей и Икар. По корабельным спискам Икар числился оператором съемочной аппаратуры, но охотно помогал чем только мог всем членам экипажа.
Свыше ста двух лет двигался луч света двойной звезды со скоростью 300 тысяч километров в секунду, прежде чем мог преодолеть чудовищное расстояние, отделяющее звезду от Земли. Для членов экипажа «Малахита», развивающего скорость, близкую к скорости света, все путешествие должно было продлиться двадцать лет. Это время называлось зависимым, потому что оно зависело от скорости звездолета. На Земле же за эти 20 «ракетных» лет пройдут два века.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
