– Срок какой?
– Одиннадцать недель.
Мля!
Аборты вроде бы как до двенадцати делают. Дальше – с осложнениями.
Вадим не был удивлен жестким решением Наиля. В его духе.
А родная кровь…
Он устало провел рукой по лицу.
– Наиль, я тебя услышал. Вечером дам ответ. Не сейчас…
Садаров снова сдержанно кивнул.
– Жду звонка.
Вадим поднялся на ноги и посмотрел на недавнего соперника.
– И ещё… Чтобы решение принималось быстрее и оказалось правильным. Рак у меня. Врачи хороших прогнозов не дают. Не могу я оставить дочь с позором. Растерзают. И бизнес по ветру пустят. Поэтому… – Он выразительно посмотрел на Багова. – На похоронах Майя может быть уже с тобой. Поддержит… И для народа… полезно.
Бизнесмен в крови Наиля говорил до последнего.
Вадим его понимал. Отлично. Каждый мотив.
– Пришли мне видео на «Ватсап». Удалю сразу же.
Наиль кивнул:
– Договорились.
Вадима никто не провожал. Он вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Теперь до машины.
А дальше куда? В больницу?.. Документы надо подписать, с ментами встретиться.
В голове же полная неразбериха. Знал Наиль, когда звать к себе.
Лучше бы не ездил.
Или…
У Тимура был бы ребенок.
Не у него. У брата…
А теперь будет у него?
Стоп.
Вадим заставил себя притормозить. Если он продолжит думать в этом направлении, то к вечеру рехнется.
Вышел и сразу же к машине. Он не сомневался, что за ним наблюдает Наиль.
И не только он. Уже садясь в «мерс» он заметил, как дернулась занавеска на втором этаже.
У Тимура была девушка.
О которой никто не знал.
И которую никто не ждал.
Его брат не был импотентом в прямом смысле этого слова. Но насколько Вадим знал, его просто не интересовал секс в принципе. Он был асексуалом.
Был…
Сглотнув застрявший в горле ком, Вадим завел двигатель и с юзом стартанул. Уже выезжая за ворота, он обернулся и снова посмотрел на дом Наиля. Взгляд самопроизвольно взметнулся ко второму этажу, и Вадим увидел очертание женской фигуры.
⁂
Один разговор. Второй… Ещё один.
Встреча и ещё одна.
Вадим думал, этот день никогда не кончится.
Под вечер прилетела мать, её встретил.
– Не досмотрел, да? – именно эти слова произнесла женщина, которую он не видел пять лет.
– Долетела нормально?
– И это всё, что ты мне можешь сказать?
– Номер в отеле для тебя готов.
– В отеле? Не у тебя в доме?
– Нет.
– Вадим…
– Нет, я сказал. Не нарывайся, честно. Тим мне был братом, близким человеком… Поэтому не нарывайся.
– Ты!..
– Всё, пошли.
Его мать была высокой, стройной женщиной, помешанной на своей внешности. Каждый месяц он переводил на счет матери крупную сумму. Но опять же, это не делало его любимым сыном. Да он и не стремился. Уже. К тридцати четырем годам любой мужчина обрастает крепкой броней.
Они вышли из здания аэропорта и прошли к его машине.
– О, у тебя новый автомобиль? Мерседес. Дорогой.
Последнее было не вопросом, а утверждением. Его матушка отлично разбиралась в дорогих автомобилях. Она вообще разбиралась во всем, что касалось денег.
Больших денег.
Вымотавшись окончательно и периодически теряясь, Вадим запоздало подумал, что надо было посадить за руль водителя. Благо до отеля ехать минут пятнадцать. Фешенебельный. С красивым вестибюлем и вышколенным персоналом, к которому мать всё равно найдет повод придраться и высказать своё недовольство.
– Как умер Тимур?
– Я же тебе говорил.
– Я хочу слышать ещё раз. Трудно повторить для матери? Я сегодня потеряла сына, а ты!..
Вадим не выдержал. Где-то всё же сорвало пружины, и он, резко вырулив, съехал на обочину. Сзади едущая машина гневно посигналила ему, на что он не обратил никакого внимания.
– Мама, давай кое-что проясним. Раз и навсегда, – он говорил безапелляционно, прямо глядя в удивленные глаза женщины, что замерла сейчас на переднем сиденье и настороженно подалась назад. – Ты нас с Тимом кинула, когда нам было по тринадцать. Укатила с любовником на Лазурный берег. Как там его звали? Веня? Потом был Станислав Васильевич. Потом Аркаша. Как видишь, я хорошо помню твоих еб*рей-ухажеров. Насрать тебе было и на меня, и на Тима. Всегда. Самым большим своим достижением в жизни ты считаешь рождение детей. Именно рождение. Сам факт. Сколько ты нас рожала? Сорок пять минут. Именно столько длилась операция по кесареву сечению. Дальше были няньки и отец, которого ты успешно шантажировала с помощью нас. Помолчи! – рявкнул он, когда она открыла рот, собираясь ему возразить. – Мы выросли. Как-то без тебя. Хорошо ли, плохо – не тебе судить. Поэтому сейчас не капай мне на мозги, не изображай из себя горестную мать. Если бы мы были обычными работягами, менеджерами, что работают в офисе по девять часов за сорок тысяч деревянных рубликов, ты бы даже не знала, в каком городе мы живем! Поэтому… Помолчи, прошу в последний раз. Про Тимура я тебе уже всё рассказал при звонке. Дальше… Общаемся по минимуму. Надолго меня на тебя не хватит. Я достаточно ясно выразился?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вадим не считал, что перегибает. Иногда полезно человеку сказать правду в глаза. По крайней мере, очертить территорию личностного пространства, которую нарушать небезопасно.
Мать поджала губы и снисходительно кивнула.
– Я тебя услышала… сын мой.
– Вот и отлично.
Он снова тронулся с места, но не успел выехать на трассу – телефон пропиликал про входящее сообщение. Вадим хотел его проигнорировать, но взгляд упал на часы. Двадцать семь минут девятого.
Уже вечер…
Взял в руки телефон, мазнув пальцем по экрану, Вадим открыл «Вайбер», перекинул присланное видео себе на почту, после чего удалил файл из мессенджера.
Наиль ждал его ответа…
Больше не колеблясь, Вадим набрал ответное сообщение:
«Наиль, за тобой оставляю дату бракосочетания».
Ему не до этого.
Ещё одно сообщение пришло практически сразу же:
«Завтра пришлю её к тебе».
Пришлет он…
Вот и весь разговор.
Вот и сватовство.
Глава 2
Ночь выдалась не менее сложной, Вадим спал плохо, урывками.
В пять уже был на ногах. Смысл валяться в постели?
Друзья – его и Тима – уехали от него вчера поздно. Решали, вспоминали, оказывали помощь.
Пили.
Так всё сложно…
Вадим никак не мог принять трагическую смерть брата.
Натянув спортивные шорты, майку-борцовку и сверху тренировочную кофту, он сбежал по лестнице и направился во двор. Октябрь в этом году выдавался прохладным, по ощущениям ниже на три-четыре градуса, чем обычно. Роса под ногами неприятно холодила.
Вадим повел плечами, разминаясь. Немного проработает мышцы и вперед.
Бег отлично выветрит из головы всю дурь. И остатки алкоголя, кстати, тоже. Но вчера он не мог не выпить.
Нажал на брелок, и автоматические ворота отъехали в сторону. Вставив наушники, Вадим побежал.
Он любил спорт. Любил ощущение полной свободы, некого обнуления. Когда в голове выветривались все лишние мысли. И оставалась лишь работа мышц.
А вот Тим спорт не любил. Отец рано привел их в спортзал, и если Вадим сразу же влился в коллектив, готов был сутками пропадать в залах, тренироваться, общаться с ребятами, ездить на сборы, то Тимур скрипел зубами и придумывал сотню причин, чтобы отлынивать. За что периодически и получал от отца. Младшего брата больше интересовали компьютеры и игры. Вадиму нередко приходилось впрягаться за Тима, хотя он искренне не понимал почему. Они близнецы, у них сила и возможности равны. Но там, где Вадим безоговорочно лез в драку, отстаивая своё мнение и право быть тем, кем он хочет, брат мотал головой, оседал на землю, сжимался и позволял себя бить. Порой убегал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Времена диктуют свои правила, отец нехотя признал, что один сын у него ботаник и геймер. Друзья Рустама говорили, что в век технологий и программирования ботаником быть не так плохо. Спрограммирует что-нибудь эдакое, разбогатеет, компанию свою откроет, бизнес крупный создаст. Отец не верил. Не верил и Тимур.
