Владелец дома стоял в стороне, наблюдая.
В прошлый раз Майя плохо запомнила и территорию, и сам дом. Сейчас тоже ей было не до разглядываний. Глаза видели ухоженный газон, небольшие кустарники, выложенный брусчаткой двор. Сознание же не фиксировало ничего.
Папа с ней не поехал. У неё этому не было объяснения.
– Вадим тебя ждет.
– А ты?..
Отец отвел глаза.
– Вам пора начинать общаться.
Отказ сопровождать её к будущему мужу Майя восприняла, как удар под дых.
Она поедет к нему одна?
И не важно, что она уже с ним встречалась и даже в его доме была.
Майя сглотнула подобравшийся к горлу ком. Наверное, у отца есть мотив.
Наверное…
Въезжая на территорию чужого дома, Майя уговаривала себя, что всё непременно будет хорошо. Отец не отдал бы её в жены плохому человеку. А то, что она не знает Багова… Кто в этом виноват?
Конечно, можно вспомнить старые времена, когда невеста и жених впервые виделись едва ли не в день свадьбы. И считалось, что девушке несказанно повезло, если жених не косой, не рябой и не старше её на двадцать лет. То же самое в отношении невесты.
Но сейчас времена изменились.
Или…
Майя упрямо сжала губы.
Нечего гадать, что да как. Есть ситуация, и ей необходимо к ней привыкать.
Только как…
Машина остановилась, и Вадим направился к ним. Сердце Майи учащенно забилось.
Да, она видела этого мужчину.
Разговаривала с ним.
Присутствовала рядом на похоронах.
Но именно здесь и сейчас на неё накатило понимание, что ничего не изменить. Что происходящее – по-настоящему. И она в эпицентре событий.
Вадим Багов выглядел иначе. Вроде бы и по-домашнему – на нем были темные спортивные штаны и обтягивающая торс серая футболка. На ногах – шлепанцы на босу ногу. Лицо сосредоточено, даже хмурое. На переносице пролегла глубокая складка.
Получается, он тоже особо не рад её видеть.
Да и с какой стати ему радоваться?
Навязали беременную.
Легкая досада вперемешку с обидой вспыхнула в душе Майи. Он-то как раз мог отказаться, сказать категоричное «нет» её отцу. Майя не верила, что папа заставил бы её идти на аборт. Он не поступил бы так с единственной дочерью. Отправил бы её куда-нибудь, а там постепенно всё и разрешилось бы. Безвыходных ситуаций не бывает.
Но нет…
Багов договорился с её отцом.
Зачем?
Этот вопрос снова и снова терзал девушку, пока она смотрела, как субъект её рассуждений подошёл к задней двери, дождался, пока водитель снимет блокировку и лишь тогда потянул на себя, открывая её.
Майя сглотнула образовавшийся ком. Ей не нужны его джентльменские замашки! Ей ничего от него не надо!
Отголосками сознания она понимала, что снова находится на грани истерики; ещё немного, одно лишнее слово, недобрый взгляд, жест – и она скатится в неё. Сорвется. А истерика ее ни к чему хорошему не приведет. «Жених» не будет церемониться с ней, быстро поставит на место.
В лучшем случае…
– Привет, Майя.
Перед её лицом возникла крепкая мужская рука. Со сбитыми костяшками. Их она успела разглядеть перед тем, как Вадим перевернул руку ладонью кверху. Его выраженная мужская сила настораживала Майю. Даже пугала.
Много ли она видела рук со сбитыми костяшками? Со ссадинами? Мозолями? У парней из института – точно нет. У Рената – нет. И у Тимура – также.
А тут… Почему-то Майю бросило в дрожь.
Она смотрела на эту руку и видела, как та проходится по её обнаженной груди. В голове настолько ясно нарисовалась картинка, что девушку бросило в дрожь. Как бы она ни ерепенилась, чтобы себе ни говорила, но когда – если уже не сейчас! – они поженятся, Вадим Багов будет иметь права на её тело.
Он – муж…
Ему можно будет все.
Трогать её. Брать.
Тогда, когда ему заблагорассудится. Удобный секс в удобное для него время.
Кровь прильнула к лицу и к мышцам малого таза, отчего Майя интуитивно свела ноги вместе.
– Привет.
Молчание с её стороны затянулось, надо было как-то реагировать.
И руку принимать.
А никак… Не получалось.
Сделав над собой усилие, Майя вложила ладонь в руку Вадима.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Она не ядовитая.
– Что? – Майя не поняла его реплики.
– Моя рука. Яд не источает.
Пока Майя краснела ещё сильнее, её потянули на себя, и вскоре девушка оказалась на улице.
Вблизи с мужчиной. Впереди – его грудь, сзади – машина. Майя оказалась в своеобразной ловушке, зажатая между металлом и не менее твердой грудной клеткой будущего мужа.
Волнение, которое она притупляла всю дорогу, говоря себе, что её отдают не на съедение волкам, а всего лишь в другую семью, снова дало о себе знать. Ещё дома Майя твердо решила, что не будет конфликтовать с Вадимом. Их прошлый разговор выдался тяжелым, оставив после себя неприятный осадок.
Плюс, Багов похоронил брата. Она – друга. Им бы объединиться… Или, по крайней мере, зарыть топор войны. Возможно, попытаться как-то договориться. Они же цивилизованные люди. Они всегда могут найти общий язык.
Майя чуть-чуть задрала голову кверху, и волна жара прокатилась по телу.
Договориться с ним? С человеком, который смотрит на неё сверху? Во взгляде которого читается откровенная, ничем не прикрытая ярость? А там, может быть, и презрение?
Ей всё равно, что он о ней думает.
Пока – так точно.
Обижать её физически он не будет – она беременна. С остальным постарается справиться. Главное, не лезть на рожон, умерить свой пыл.
Подумать и решить – хорошо, а сделать?..
– Я и не думаю, что ваша рука…
– Помолчи.
Резкий тон заставил её оборвать извинения на полуслове. От неприкрытой грубости Майя опешила и, к собственному стыду, почувствовала, как обида подкралась слишком близко к глазам. В них защипало, словно она готова расплакаться.
Нет-нет, только не перед ним.
– Где твои вещи?
– Там, – она указала в сторону багажника, радуясь, что её руку отпустили. Майя сразу же убрала её за спину, не заметив, как гневно прищурился мужчина.
Она повторится – у него был выбор. У неё – нет.
Майя тихо вздохнула. Завтра всё будет иначе. Честное слово. Сегодня она не в состоянии воспринимать происходящее адекватно.
Водитель, что привез её, тоже вышел из машины, открыл багажник. Вадим достал её чемоданы и сумку.
– Это всё?
Она кивнула.
– Я ожидал большего.
Как же ей захотелось прокомментировать его «большее»! Сказать, что она оставила все дорогие вещи в доме отца, что не смогла взять… Почему? Очень просто! Не представляла она, как в чужой дом привезет мягкие игрушки, с которыми провела не одну ночь, обнимая и тоскливо глядя в окно, когда на улице лил дождь, и капли медленными мокрыми дорожками убегали по карнизу. Или как можно привезти к нему любимый столик с потайным ящиком, где она хранила дневники, что вела, будучи подростком? Или черно-белые фотографии, что она сама обрабатывала? Что взять в чужой дом? Душу? Не получалось. Никак.
Поэтому только вещи.
– Проходи в дом.
Вадим снова сказал без тени улыбки. Майя всё больше и больше чувствовала дискомфорт. Атмосфера между ними накалялась по мере того, как водитель отца выехал за ворота, оставив их наедине.
Стоять во дворе до бесконечности глупо и нелепо, поэтому Майя последовала неласковому приглашению пройти в дом.
Здесь она будет теперь жить.
Надо как-то привыкнуть. Если бы Ренат привел её в свой дом, что она почувствовала бы? Ощутила себя хозяйкой или так же тушевалась?
Скорее, первое. Рената она знала ни один день, плюс они были почти одного возраста, общались много раз. С Баговым всё иначе.
Её ему навязали. Хотя нет… Он сам согласился. Майя искренне не понимала почему.
Сколько она знала историй, когда мужчина оставлял детей и уходил к другим? Или вовсе парни не женились на девушках, давали им деньги на аборты? Майя не приравнивала всех к одному знаменателю. Но в данной ситуации не понимала Багова.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
