в заляпанных грязью чулках. Прыжок! Проскочив меж костров, беглец вырвался на площадь. Оставшаяся у него за спиной куча пылающих дров и мусора опасно накренилась, разбрызгивая сполохи пламени. Вылетевший следом из мрака человек в черном плаще — сперва один, потом и второй — шарахнулись в стороны. Люди вокруг рассыпающегося костра закричали, уворачиваясь от искр, толпа взбурлила, беглец нырнул в нее, как в море, и яростно толкаясь локтями, принялся пробиваться на другую сторону площади. На него оглядывались, изумленными взглядами провожая насквозь мокрого юношу в одних лишь штанах и жилете, иногда кричали вслед ругательства, но оратор, не столько разглядев, сколько почувствовав, что толпа отвлеклась, заорал громче и решительней, и все лица вновь повернулись к нему. Точно пробка из бутылки, беглец вылетел из толпы, и вновь нырнул в сумрак лондонских проулков.
Дыхание срывалось, но ноги несли его вперед. Шум толпы отдалился, не было слышно и шагов преследователя, но юноша все бежал. Остановиться он себе позволил всего один раз — когда впереди выросла величественная громада дома за кованой оградой. Вцепился обеими руками в завитушки, повисая на фигурном плетении, затем толкнул себя вперед, распахнул неожиданно легко подавшуюся створку ворот и, настороженно озираясь, заковылял по подъездной дорожке. Даже остановился у крыльца, вслушиваясь в ночь, тихонько посвистел, точно подзывая собаку… никто не откликнулся. С некоторым сомнением в каждом движении, он нажал ручку двери. Та тоже поддалась мягко и бесшумно, и он ввалился в темный холл. Замер. В доме царила сонная тишина, изредка пронизанная легким присвистом. Беглец заглянул в каморку у входа — меж бровей его пролегла мрачная морщина. Он даже протянул руку, чтобы потрясти за плечо спящего на топчане привратника… и остановился. Задумчиво покачал головой… и вышел. Продолжая прижимать к груди свою ношу, заспешил вверх по лестнице, мимо белеющих сквозь сумрак античных бюстов. Ввалился в гостиную и обессилено рухнул на диван. Тут же вскочил, обеспокоенно проведя ладонью сперва по мокрому пятну на обивке, потом по своим насквозь промокшим коротким штанам-кюлотам.
— Этого мне не простят! Несмотря ни на что… — он шагнул к окну, озабочено рассматривая вымазанные дорожной грязью руки под мелькнувшим сквозь тучи лунным лучом…
По подъездной дорожке шли двое. Двое в длинных черных плащах с капюшонами.
Он вцепился в подоконник, чтобы не упасть.
— Как? Но…
Дверь дома распахнулась так же легко, как только что перед ним, и две черных тени неслышно скользнули внутрь. Он отчаянно попятился, схватил свою бесценную ношу, заметался… И наконец сунул ее туда, где она не бросилась бы никому в глаза. Тут сохраннее будет. И ринулся в противоположную дверь — к господским спальням, к людям, к спасению…
Он уже открыл рот, чтобы разбудить спящий дом криком…
В голове его ударил гром и сверкнула молния. Темный коридор вдруг перевернулся вокруг как на майской карусели…Он хотел попросить: искренне и от все души… но ни звука не успело сорваться с его губ. В тишине дома раздался приглушенный удар… а потом только тихий шорох. И снова все стихло.
[1]Уильям Питт Младший (1759–1806) — второй сынУильяма Питта Старшего. Как и отец, был премьер-министром Великобритании во время правления Георга III. Впервые возглавил Кабинет в возрасте 24 лет.
Глава 1 Шпион на пенсии
«Будет проще, если вы включите камеру».
«А вы включите?»
«Вам должны были объяснить, что нет. Вам не нужно знать обо мне ничего: ни мое имя, ни внешность, ни возраст, ни семейное положение. Мы не собираемся дружить домами. Но если вы сами желаете сохранить анонимность, не проблема. Это всего лишь будет дороже стоить»
«Как только вы займетесь нашим делом, тут же выясните, кто мы».
Ага, значит, вас уже минимум двое…
«Я выясню кто вы, до того, как займусь вашим делом. Это вы и оплачиваете — мою дополнительную работу»
Некоторое время окошко чата светилось пустотой: видно, по ту сторону переваривали его наглость. Он ожидал взрыва негодования, потом попытки поторговаться: за сохранение анонимности, за ее нарушение, или просто за деньги. И приготовился к переговорам: муторным и бессмысленным… которые он тоже поставит в счет.
Но вместо этого экран осветился. Он неопределенно хмыкнул: работать с умными клиентами лучше, они хотя бы не мешают… но проблемы умных людей всегда гора-аздо заковыристей, чем беды дураков. Он увидел комнату, открывшуюся в узком диапазоне веб-камеры, и двоих, тесно, плечом к плечу, сидящих на кровати, и мысленно даже не застонал, а взвыл.
— Сейчас он скажет, что частные сыщики не лезут в дела разведок, и отключится! — зло сказала девушка, и нервно ткнула пальцем в дужку, поправляя очки. Промахнулась, попав в стекло — с координацией движений у нее было не очень хорошо. Моргнула несколько раз, и даже не опустила, а уронила руки на колени, принявшись теребить слишком широкую штанину больничной пижамы.
Он говорил про умных людей и заковыристые проблемы? С его стороны умнее всего сделать как она сказала! Потому что проблемы такой степени заковыристости, как у этих двоих, ему точно не решить, а вот самому обзавестись нерешаемыми проблемами — проще простого. Он даже потянулся к мышке, собираясь одним щелчком избавиться от опасных клиентов… и нет, не щелкнул. Была ведь еще и репутация, построенная именно на вот таких делах, взять которые никто не осмеливался. И бешенные гонорары, которым завидовали коллеги по ремеслу, и… Он решительно отмел мысленную суету: привычка обманывать и уговаривать самого себя у него, конечно, была, как у всех, но он с ней жестко боролся. Ему просто до зуда в пальцах было интересно, чего хотят эти двое. В общем, он, конечно, умный — иначе не стал бы тем, кто он есть. Но сумасшедший. И смиримся с этим.
— Я успею сделать это и после того как вы изложите свое дело.
Если сейчас ее папаша скажет пафосную дурь, вроде «Тогда уже отключаться будет поздно!», отключится в самом деле. Потому что они все же дураки, и ничего интересного не расскажут.
Пожилой, слегка обрюзгший, лысоватый тип рядом с девушкой только усмехнулся понимающе и уставился прямо в камеру ожидаемо цепким, внимательным взглядом. Непонятно, правда, что он рассчитывал там разглядеть, кроме темного экрана и аватарки: толстопузого джентльмена с сигарой.
— Что вы о нас знаете? — слегка нахмурился пожилой.
— Ничего. — ответил он.
— Телевизор не смотрите, газет не читаете? — зло бросила девушка.
— Вы хотите, чтоб я судил о вашем деле по масс-медиа? — толстопуз на аватарке вдруг пожал плечами, заставив девушку с легким писком
