Мы трудились, стараясь сделать город мургу пригодным для жизни, – и мы преуспели в этом. Но все было напрасно. Вейнте" нашла за океаном новых союзников и вернулась, вооруженная непобедимой наукой иилане". На сей раз она не стала нападать с оружием в руках – а попыталась уничтожить нас с помощью ядовитых животных и ядовитых растений. Как раз в это время с севера пришли обратно и саммады: стреляющие палки не вынесли стужи и погибли, а без них у охотников не было шансов выжить. Город оказался наводненным смертоносными существами, но саммадам пришлось остаться, невзирая на опасность.
Охотники принесли мне страшную новость. От них я узнал, что, поскольку я не вернулся к Армун, она попыталась найти меня сама – и затерялась вместе с нашим сыном где-то в морозной пустыне.
Я бы покончил с собой, если бы не слабая искорка надежды. Охотник, который промышлял далеко на севере вместе с народом парамутанов, живущим в этой стылой глуши, сказал, что среди них видели женщину тану с ребенком. Может, это они? Может, они еще живы? Судьба города и поселившихся в нем тану и саску в тот момент не занимала меня. Я должен был идти на север и разыскать Армун. Ортнар – мой друг и моя правая рука – все понял и пошел со мной.
Вместо Армун мы чуть было не нашли там свою погибель. Если бы на нас случайно не наткнулись парамутаны, остались бы мы в тех снегах на веки вечные. Мы выжили, хотя Ортнар отморозил ногу и до сих пор прихрамывает. Нас спасли охотники, и, к моей великой радости, среди них я нашел Армун. Позже, весной, парамутаны помогли нам добраться до города на юге.
Но в городе уже были иилане". Теснимые беспощадным войском Вейнте", саммады и саску отступили на равнину. И я ничем не мог им помочь. Мой маленький саммад и двое самцов иилане" укрылись в глухом лесу у озера, но остальные были обречены, и я не мог их спасти.
Да и наше убежище иилане" рано или поздно наверняка бы обнаружили. Я узнал, что парамутаны, которые привезли нас сюда, собираются пересечь океан, чтобы поохотиться на том берегу, и подумал: может, там будет безопаснее? Присоединившись к охотникам, мы с Армун переплыли океан – и обнаружили, что иилане" опередили нас. Но из смерти рождается жизнь. Нам удалось одолеть врага, и я узнал, где находится Икхалменетс – город на острове, который помогал Вейнте" вести войну.
То, что я сделал, было или очень смело, или очень глупо. А может, и то и другое вместе. Я заставил эйстаа Икхалменетса прекратить войну и таким образом остановил Вейнте", которая была уже близка к победе. Мне удалось сделать это, и в мире вновь воцарилось спокойствие. Мой саммад вернулся на озеро. Война окончилась.
Однако я долго еще не ведал о том, что Энге, моя учительница и друг, тоже осталась в живых. Вместе со своими подругами, Дочерьми Жизни, она нашла убежище далеко на юге. Там, вдали от тех, кто желал их погибели, они вырастили новый город. Так появился еще один мирный уголок, свободный от распрей и раздоров.
И еще об одном я не знал тогда. Вейнте", порождение ненависти и смерти, тоже осталась в живых.
Вот что было. А теперь я стою у маленького озера в лесной глуши и стараюсь представить себе, что еще случится, что придется делать в грядущие годы.
Глава 1
Uveigil as lok at mennet, homennet thorpar ey vat marta ok etin.
Река чиста, но течение всегда гонит вниз какую-то муть.
Марбакская поговорка
И был мир, и был покой.
Стояли жаркие дни – здесь не бывало иначе. Только по вечерам легкий ветерок с воды приносил прохладу. Керрик прищурился на солнце, вытер пот с лица. Здесь, на жарком юге, нетрудно было и вовсе забыть, как медленной чередой сменяют друг друга времена года на севере. Солнце как всегда опускалось за озеро, последний луч блестел на его безмятежной глади, в которой отражалось алое небо. Плеснула рыбина – и по воде разошлись цветные круги. Все было так, как всегда. Иногда набегали облака, лил дождь, но холодно не было, и ничто вокруг не менялось. Только дожди и ночная прохлада говорили о том, что наступает зима. И не было ни весенней зелени, ни осеннего листопада.
Не знали эти края и глубоких зимних снегов, о чем Керрик, впрочем, не жалел. До сих пор в сырую погоду ныли его помороженные пальцы. Уж лучше жара, чем снег. Он вновь, прищурившись, взглянул на закат… Высокий, стройный мужчина. Длинные, до плеч, светлые волосы перехвачены кожаной лентой. За последние годы в уголках его глаз пролегли морщинки; на загорелой коже бледнели шрамы от старых ран.
Вода заходила волнами, послышалось знакомое фырканье – Керрик обернулся. Вечерами к поверхности поднимались стаи хардальтов, и Имехеи научился ловко ловить их. Пыхтя, он выбирался на берег, волоча за собой полную сеть. Раковины отсвечивали красным, сквозь ячеи свешивались щупальца. Бросив сеть перед хижиной, в которой жили оба самца иилане", Имехеи издал торжествующий возглас. Откуда ни возьмись появился Надаске", взглянул на добычу и ответил звуками удовлетворения. Мир царил в Керрик-саммаде, но – на определенном расстоянии. Иилане" жили на одном краю поляны, тану – на другом. Только Керрик и Арнхвит везде чувствовали себя как дома.
Нахмурившись при этой мысли, Керрик пригладил бороду, коснулся металлического кольца на шее. Он знал, что Армун не радовали визиты сына к иилане". Для нее самцы по-прежнему оставались мургу – тварями, которым лучше и вовсе не жить, а тем более не бродить поблизости и водить дружбу с ее сыном. Но у нее хватало ума помалкивать. Так что по крайней мере внешне в саммаде был мир.
Из шатра, укрытого под ветвями дерева, показалась Армун. Она заметила Керрика, стоявшего у воды, и подошла поближе.
– Зачем стоишь здесь? – спросила она. – Почему не прячешься под деревьями? Ведь ты сам велел не забывать про птиц, которые днем и ночью следят за нами?
– Да, велел. Но теперь я думаю, что нам нечего бояться. Прошло уже два года с тех пор, как мы с Ортнаром и этими двумя пришли сюда. И все это время нас никто не тревожил. Ланефенуу прекратила войну, как я ей приказал. Сказала – и сделала. Мургу не умеют лгать. Они вернулись в город и более не покидали его.
– Но охотницы могут найти нас.
– Мы далеко от них и все время начеку.
– И все-таки страшно…
Он бережно обнял ее – Армун была беременна – и вдохнул сладкий запах длинных волос.
– Тебе сейчас нельзя путешествовать, – сказал он. – Потом, когда родится ребенок, мы с Харлом пойдем на север. Он вырос, настоящий охотник, Ортнар хорошо выучил его. Он уже не ребенок, это его шестнадцатое лето. Он умеет управляться с копьем. Поищем на севере. Я знаю, там есть другие озера – Ортнар говорил мне.
– Я не хочу оставаться здесь. Если ты пойдешь, то и я с тобой.
– Мы поговорим об этом, когда придет время.
– Это решено. Мне бы хотелось перебраться к другому озеру… А если мы уйдем, мургу останутся здесь?
Не ответив, Керрик повернулся и, обняв ее за плечи, направился к шатру. Роды близились, может быть, даже запаздывали. Он знал, что Армун чувствовала себя неважно, хоть и не подавала виду. Не время было говорить о судьбе самцов мургу.
Полог шатра подняли кверху – было очень жарко, – и Керрик увидел спящего Арнхвита. Ему было уже шесть лет, веселый и беззаботный, мальчишка рос быстро. Даррас еще не спала – ведь она была гораздо старше – и молча лежала, поглядывая на взрослых. Она была очень тихой девочкой и говорила только тогда, когда к ней обращались. Если она и вспоминала погибших родителей, то никому не рассказывала об этом. Армун и Керрику она стала как родная дочь.
Вечер был тих, и из охотничьего шатра доносился приглушенный шум голосов, один из говоривших рассмеялся – Керрик улыбнулся. В этом шатре жил хромой Ортнар. Теперь он учил охотничьему искусству двоих мальчишек и уже не говорил о том, что уйдет в лес и не вернется.
