Этих головорезов вербуют среди люмпенов[12], которыми кишат огромные города Нового Света. К работе в рудниках ковбои неспособны и вынуждены наниматься на ранчо[13], где их прошлое никого не интересует: можешь оставаться в седле по десять часов в сутки и довольствоваться жалкой пищей, в основном соленым салом да мукой, — вот и хорошо. Каждому пастуху дается шесть лошадей, оружие, повозка для продовольствия — и вперед! Обычно пять человек охраняют двенадцать сотен голов скота.
С утра до вечера ковбои не торопясь объезжают верхом стадо, следя, чтобы животные не отставали, не терялись, не заходили на чужое пастбище. Днем всадники спешиваются лишь для того, чтобы сменить уставшего коня. Две ночи из пяти они несут охрану, спят всегда под открытым небом. В конце месяца за тяжелейший труд эти работяги получают жалкие гроши — сорок долларов, и неудивительно, что день получки отмечают грандиозными оргиями. Ковбои врываются, как банда грабителей, в поселки и строящиеся города, внушая ужас жителям, которые, впрочем, в другое время дерут с них в своих салунах три шкуры, стараясь напоить до беспамятства.
Газеты полны описаний ковбойских «подвигов». Не проходит и недели, чтобы пастухи, обезумев от пьянства, не учинили какой-нибудь дикой выходки. Бывало, после чудовищной порции виски они захватывали какой-нибудь приграничный городок, грабили его и в приступе пьяного веселья сгоняли жителей на площадь, часами заставляя плясать и стреляя по ногам тех, кто не проявлял достаточного усердия.
Случалось, горожане, доведенные до отчаяния их опасными шутками, создавали комитеты самообороны, хватали наугад полдюжины хулиганов и вешали на первом попавшемся дереве. Пример был поучителен: остальные отправлялись веселиться в более безопасные места, где им не угрожала виселица.
Вот каковы американские пастухи, достойно представленные в этом повествовании персонажем, именовавшим себя полковником Биллом. Два других героя нашего рассказа хорошо знакомы тем, кто читал «Приключения в стране львов», и нам нет нужды их описывать.
Там, где высокая трава прерий заканчивалась, трое всадников остановились и внимательно осмотрелись — никаких тревожных признаков. Прерия, покрытая великолепными цветами, осталась позади, а впереди желтыми волнами простиралась песчаная равнина. У небольшой рощицы, темневшей вдалеке, охотники заметили десятка два пасущихся лошадей.
Полковник, неподвижный, как конная статуя, жевал, далеко сплевывая, табак и был явно настороже. Фрике неотрывно следил за лошадьми: что-то в их поведении казалось ему странным.
— Посмотрите-ка, господин Андре, — обратился он к другу, — похоже, этим табуном кто-то управляет. Лошади не просто пасутся, они словно расходятся вправо и влево, образуя огромную подкову.
— Черт возьми, ты прав!
— Я понял, в чем дело! У каждой лошади есть всадник. Вон посмотрите, на белом боку коня видна нога в рыжих кожаных штанах. Я видел индейцев в аргентинских пампасах, которые умели делать такие акробатические трюки.
— У вас хороший глаз, капитан, — заметил американец.
— Я? Капитан? С чего это вдруг, скажите на милость? — удивился Фрике и добавил по-французски, обернувшись к Андре: — Этот, с позволения сказать, полковник просто неподражаем. Мы его взяли проводником, платим ему жалованье, а он соблаговолил произвести меня в капитаны, тогда как сам неизвестно почему именуется полковником. Нечего сказать, хорошая штука американская демократия!
— Но, капитан… — настаивал янки.
— Просто Фрике, без звания, титула и дворянских приставок, — прервал его парижанин.
Ковбой явно не понимал, как можно пренебрегать столь почетным званием, но все-таки согласился:
— Хорошо, пусть мистер Фрике. Должен признать, что хитрость этих прохвостов вы разгадали.
— Господин Андре, — попросил Фрике, — вам нет равных в стрельбе из карабина. Может быть, попытаетесь «достать» одну из лошадей? До тех, что в центре, всего лишь метров шестьсот…
— Готов доставить тебе удовольствие и поддержать честь нашего знамени, — ответил молодой человек и, не слезая с седла, вскинул к плечу винчестер.
Секунды две Андре целился, затем из ствола вырвался легкий дымок и грянул выстрел. Белая лошадь, на которую указывал Фрике, дернулась, взвилась на дыбы и тяжело рухнула на колени. Всадник, прятавшийся за конем, оказался на земле. Укрывшись позади бившейся в агонии лошади, он несколько раз выстрелил.
— Черт возьми! Неплохо, господин Андре! — с энтузиазмом воскликнул Фрике.
— Браво, майор! — сказал ковбой, искренне восхищаясь необычайной меткостью Андре.
— Ба! — заметил Фрике. — Полковник опять за свое. Вот вы уже и майор! Раз уж вам, полковник, это ничего не стоит, почему бы не произвести господина Андре сразу в генералы? Все-таки он руководитель нашей экспедиции. К тому же вы хоть и полковник, вряд ли сможете выстрелить столь же успешно!
Ответить на колкости Фрике американец не успел.
Индейцы, поняв, что обнаружены, издали яростный боевой клич, уже не прячась, с цирковой ловкостью взлетели в седла и с воинственными воплями бросились вперед, потрясая оружием.
Не желая ввязываться в бой с противником, имевшим шестикратное превосходство в численности, трое друзей развернулись и устремились назад, в прерию. Индейцы были вооружены очень хорошо. Увидев в руках краснокожих винчестеры, Фрике удивленно заметил:
— Вот так штука! Похоже, славные времена луков и кремневых ружей миновали. Что за странная идея — вооружить индейцев многозарядными карабинами да еще снабдить патронами к ним! Неудивительно, что их воины доставляют столько хлопот американцам.
Трое белых рассчитывали на выносливость своих лошадей и полагали, что сумеют сохранять отрыв от преследователей еще часа четыре. Четырех часов было достаточно, чтобы достичь лагеря, где оставалась тяжелая повозка с провизией и снаряжением, сменные лошади и семь человек, нанятых, как и полковник, для долгого путешествия через прерию и охоты.
Прибавив скорости, трое всадников могли добраться до лагеря еще быстрей. Тогда соотношение сил стало бы один к двум и белые без труда отразили бы нападение.
Полковник скакал впереди. Он спокойно вел своих спутников через океан трав и цветов, уверенно держась знакомой дороги.
Индейцы не отставали. Они жестоко настегивали лошадей и значительно сократили разрыв. Впрочем, это не пугало ковбоя и французов — лагерь близко и помощь вот-вот придет. Они уже у цели…
Но что это? Никто не встречает… Полная тишина… Ни людей, ни лошадей… Только тяжелая повозка возвышается посреди потухшего пожарища. А индейцы приближаются!
