– Я же сказала, этим занимался мой муж, – строго ответила Екатерина Алексеевна. – А мой муж решал проблемы раз и навсегда.
Не знаю, что конкретно она имела в виду, но прозвучало это так, словно ее муж лично пристрелил жену сына и закопал в лесу. Я поежилась.
– Я понимаю, почему вы о ней спрашиваете, – продолжила Ларикова. – Но, заверяю вас, к исчезновению Игоря она не имеет никакого отношения. Это дело рук Елены.
– Но зачем ей это было нужно?
– Разве не ясно? Эта девица рассчитывала основательно ощипать Сережу, но поняла, что ничего у нее не получится. И она решила добиться своего таким диким способом!
Шеф побарабанил пальцами по столу.
– То есть вы утверждаете, что вместо денег, на которые ваша невестка рассчитывала…
– Елена мне не невестка, – перебила его Екатерина Алексеевна.
– Но она жена вашего сына?
– Пока да, временно. Но считать ее невесткой я отказываюсь.
– Э-э… хорошо. – Александр Сергеевич еле заметно поморщился. – Не будем спорить. Я вообще-то о другом. Вы утверждаете, что вместо денег, которые она рассчитывала получить при разводе, ваша… нынешняя жена вашего сына решила украсть своего пасынка и получить выкуп.
– Именно так, – кивнула Ларикова. – Хорошую сумму наличными, и все сразу.
– А какие у вас основания считать, что дело обстоит именно так?
– Что значит – какие основания? Игорек ведь пропал? «Ищи, кому выгодно» – так, кажется, это формулируется?
– Чтобы обвинить человека в преступлении, обычно нужны доказательства, – намекнул Баринов. – Они у вас есть?
– Да. Я думаю, фильм может служить доказательством.
– Что? Похищение было записано на видеокамеру?
– Разумеется, нет! Я говорю о фильме, который Елена смотрела по телевизору, примерно месяц назад, как раз про киднеппинг. Она как с ума сошла после этого. Все приставала к Сереже, спрашивала, как бы он повел себя, если бы его ребенка украли. Разве это не убедительно? Я уверена, что этот фильм и подал ей мысль украсть Игоря.
Шеф покачал головой:
– С тем же успехом мысль о похищении ребенка могла зародиться у вас или у вашего сына. Это всего лишь домыслы и предположения. А я спрашиваю о прямых, конкретных уликах.
– Не морочьте мне голову, – обиделась Ларикова. – Найдете Игоря, будут у вас улики, любые, какие вам понравятся.
– Но его исчезновение может объясняться другими причинами. Мальчик мог сам уйти из дома.
– Зачем ему уходить?
– Может, встретился с матерью и уехал к ней?
– Глупости. Я уже сказала, что эту проблему мой муж решил раз и навсегда.
– Все равно остается множество вариантов, – вмешался Гоша. – Мальчики иногда убегают из дома в поисках приключений. Рванул на юг, на электричках.
– Молодой человек, – Екатерина Алексеевна наградила его ледяным взглядом, – мой внук не романтик и не любитель приключений. Зачем предполагать невероятное, когда есть простое и логичное объяснение? Нужно выяснить у Елены, где она прячет Игоря, и вернуть его домой. Если вам удастся повести дело так, что она сядет на скамью подсудимых, я выплачу премию.
Ларикова открыла сумочку и заглянула в нее, словно проверяя, лежит ли там упомянутая премия. Мне даже показалось, что сейчас она вытащит пачку денег, дабы продемонстрировать серьезность своего предложения. Но Екатерина Алексеевна достала только бумажный платочек и осторожно приложила сначала к левому, потом к правому глазу.
– Разумеется, если бы мой муж был жив, эта нелепая история давно уже закончилась. К сожалению, Сергей не обладает его решительностью. Я говорила ему, пыталась заставить, все бесполезно!
Она еще некоторое время жаловалась на тюфяка-сына, постоянно поминая при этом покойного мужа, который «ни в коем случае не допустил бы». Шеф слушал ее терпеливо, но мрачнел все больше. Наконец он остановил женщину:
– Это бесполезный разговор. Мы не сможем взяться за ваше дело.
Я ожидала, что Екатерина Алексеевна разразится негодующими восклицаниями, но она молчала. Только смотрела на Баринова округлившимися от удивления глазами и всем своим видом демонстрировала, что ждет объяснений. Шеф с объяснениями не задержался.
– Предположения об участии вашей невестки…
– Она мне не невестка!
– Считайте, как вам угодно, это ваше право. Но формально жена вашего сына является вашей невесткой. Так вот, предположения об участии вашей невестки в похищении вашего внука с целью получения выкупа могут быть и логичны, и правдоподобны. Но не менее вероятно, что вы ошибаетесь. И ваш внук похищен настоящими преступниками…
– А Елена что, по-вашему, игрушечная? – тихо проворчала несостоявшаяся клиентка.
Баринов сделал вид, что ничего не услышал, но заговорил громче и выразительнее:
– Если ваш внук похищен настоящими преступниками, то жизнь его сейчас в опасности. Вы не владеете всей информацией, вы сами признаете, что сын вам многого не рассказывает. Если бы мы начали работу, то прежде всего пришлось бы обратиться к нему. И, по вашему требованию, к его жене. Но появление сотрудников частного детективного агентства около членов семьи похищенного может привести к самым… неприятным осложнениям. Вы ведь не знаете, какие требования предъявляют преступники, которые сейчас держат в заложниках вашего внука.
– Не надо меня пугать. – Екатерина Алексеевна бросила смятый платочек в мусорную корзину и достала из сумочки сотовый телефон. Говорила она строго, но пальцы ее дрожали. – Я сейчас позвоню сыну, он приедет и… алло! Алло, Сережа, я сейчас в детективном агентстве… Что? Не слышу! Что там у тебя так трещит? Да-да, в агентстве! В детективном, говорю! Да, частные сыщики! Что значит – зачем? Надо же, наконец, принять меры… А я говорю, что не желаю больше терпеть это безобразие! Если бы твой отец был жив… Не смей грубить матери! Я делаю только то, что ты давно должен был сам… Нет, я как раз прекрасно все понимаю. Очень хорошо, для этого я и звоню. Я сама хотела, чтобы ты немедленно приехал. Что? Адрес?
Она быстро продиктовала адрес и даже довольно толково объяснила, как быстрее доехать. После чего спрятала телефон и обвела нас торжествующим взглядом.
– Через десять минут Сережа будет здесь. И вы, пожалуйста, объясните ему, что надо просто забрать ребенка у Елены!
– Екатерина Алексеевна! – Шеф слегка повысил голос. – Если ваш сын решит обратиться к нам за помощью, мы ему не откажем. Но я не уверен, что он захочет это сделать.
Александр Сергеевич, как всегда, оказался прав. Ворвавшийся к нам (через семь, кстати, а не через десять минут) встрепанный и потный мужчина не испытывал никакого желания обращаться к нам за помощью. Беседовать он тоже не хотел, ни с нами, ни с собственной матерью. Лариков-младший схватил Екатерину Алексеевну за руку и попытался выдернуть из кресла:
– Мама, мы немедленно уходим!
Он быстро оглядел нас и остановил взгляд на Баринове, безошибочно опознав в нем руководителя.
– А вас я прошу… я не знаю, что мама вам наговорила, но забудьте! Все забудьте! У нас все в порядке, у нас ничего… – Он заметил на столе фотографию сына, охнул, схватил ее и торопливо спрятал в карман пиджака. – У нас ничего не произошло! И нам совершенно не нужны ваши услуги!
– Как это – ничего не произошло! – Екатерина Алексеевна оттолкнула его и поднялась с кресла. – А Игорь? Где он? Что с ним?
– Мама! – отчаянно выкрикнул мужчина.
– Я уже тридцать два года твоя мама, – отрезала она. – Если бы твой отец был жив…
– Мама, я тебя умоляю! Ты просто не понимаешь, что делаешь! Какие могут быть последствия… – Он начал толкать ее в сторону двери. – Пойдем, пойдем отсюда!
– Какие последствия? – Екатерина Алексеевна упиралась, но сын был сильнее. – Я тебе сто раз говорила, что Игорь у Елены. Нельзя же быть таким тюфяком, Сергей! Почему ты не можешь призвать к порядку эту вертихвостку? Если бы твой отец был жив, Игорь давно уже вернулся бы домой!
– Мама, я тебя умоляю! – Наконец ему удалось выдавить ее в приемную.
Возмущенное «Не груби матери!» мы услышали уже из-за двери. В то же мгновение Лариков обернулся и, прижав левую руку к груди (правой, очевидно, он продолжал удерживать Екатерину Алексеевну), снова попросил Баринова:
– Пожалуйста, забудьте обо всем. Я не хочу никакой огласки.
– Понятно, – кивнул шеф. – Но я бы советовал вам… очень настоятельно советовал обратиться к профессионалу-переговорщику.
– Не надо! – Лариков попятился. – Ничего не надо!
– Слышь, мужик. – Гошка встал и слегка коснулся его плеча. – Если вдруг помощь понадобится, не тяни, сразу к нам. Ребенок – это святое.
Лариков бросил на него затравленный взгляд, неопределенно взмахнул рукой и скрылся.
Примерно через полминуты, когда хлопнула входная дверь, а Ниночка, покинув свой пост в приемной, привычно встала в дверях с карандашом и записной книжкой в руках, Баринов задал традиционный вопрос:
