Читаем без скачивания Производные разума - Максим Мейстер

– Если понадобится – отправлюсь, – процедил Анди.

– Я уважаю вашу принципиальность, – кивнул Картер. – Надеюсь, вы не будете слишком затягивать это дело. Простите, но в противном случае я буду вынужден подать рапорт о вашей некомпетентности.

– Не беспокойтесь, в течение следующей недели я побываю на Де-Ли… – Анди специально выделил название интонацией, но Картер никак не отреагировал. По крайней мере внешне.

– Что же, буду с нетерпением и любопытством ждать вашего отчета, – сказал он, а когда Ананд подходил к двери, ехидно добавил: – Ну и подписи, разумеется!.. На документе о депопуляции… «делийцев»…

Фотография – это застывшая истина или застывшая ложь?..

Два счастливых человека на фотографии, которой вот-вот исполнится двадцать лет. Молодой смеющийся человек и темноволосая девушка с глазами-звездочками. И даже с фото виден их лучистый след, сквозь годы пронесясь, сквозь сотни зол и бед…

Анди помотал головой и отошел от стены с семейными фотографиями. Он давно усвоил одну истину – как только начинаешь думать стихами, особенно плохими, надо немедленно встряхнуться и отвлечься. Иначе…

«А все-таки, фотография – это истина или ложь? Вот наша любимая, где мы вместе. Такая удачная, что Сати сразу после свадьбы заказала роскошную рамку и повесила в центре ковра, хотя мы оба не любили подобных „настенных галерей“. Ведь этих счастливых юноши и девушки уже давно нет. И даже уверенности, что они когда-то были – тоже нет. Ложь?.. Может и нет. Тогда застывшая истина? Может быть. Но в любом случае вот эти слова под фото – точно ложь. И всегда ею были…»

Анди отошел от стены и стал собираться, отбиваясь от ненужных мыслей. После визита к Биллу Картеру появилось множество неотложных дел. Но мысли не уходили…

Когда-то они с Сати попали в Россию, экзотическую страну, где зимой повсюду снег, словно в Гималаях. Ананд Сингх был подающим надежды молодым ученым, а Сати – студенткой третьего курса. Предполагалось, что Ананд будет изучать северные биогеоценозы, а Сати – проходить практику. Но…

Как-то раз, катаясь на коньках… пытаясь кататься на коньках, они, держась за руки, в сотый раз врезались в деревянное ограждение. Тут их и поймал неведомо откуда взявшийся фотограф…

Смеющийся молодой человек и девушка с глазами-искорками…

Анди сразу же после получения заказа побежал в художественный салон и попросил добавить серебряное тиснение по низу фото: «Я сделаю тебя счастливой!» И только потом подарил его Сати. Именно тогда она пообещала поговорить с родителями и уговорить их дать согласие…

До этого Ананд два раза предлагал по возвращении домой выйти за него, но девушка отвечала что-то на счет родителей, у которых уже есть планы в отношении дочери…

Анди шагал через сад. У ворот ждала служебная машина. На заднем сидении было уютно, работали кондиционеры. Ананд отгородился от шофера звуконепроницаемым стеклом и попытался расслабиться перед важной встречей. Но непрошенные воспоминания еще крутились в голове…

Вначале было трудно. Закрылся институт, где работал Ананд. Родители помогали, но молодой ученый чувствовал себя отвратительно. Безрезультатные поиски работы, терпеливая Сати… Лучше бы она возмущалась и «пилила», тогда было бы на ком сорвать злость и разочарования. Но жена всегда встречала с улыбкой, заботилась о каждой мелочи, ни разу не высказав недовольства… Анди не знал куда деваться от досады, особенно, когда на глаза попадалась фотография с уверенной надписью: «Я сделаю тебя счастливой!» А попадалась она каждый день.

Однажды, после очередного религиозного праздника, Анди принес домой несколько календариков с изображениями богов. И вставил в рамку, закрыв надпись. При этом фото не пострадало. Счастливые юноша и девушка по-прежнему смотрели со стены, только вместо серебряного обещания теперь были маленькие изображения Ганеши, Сарасвати и Лакшми.

На следующее утро календарики пропали.

Анди понял – для Сати надпись по-прежнему имеет смысл. Она верит, что муж выполнит свое обещание, а не будет перекладывать ответственность на богов…

Ананд, как и положено современному человеку, религиозен не был. Ходил в храм и соблюдал обряды, только чтобы не огорчать родителей. Но после того случая обошел три храма. Молился Ганеше, чтобы дал богатства, обращался к Сарасвати за мудростью и пониманием и, конечно же, к Лакшми за благополучием и процветанием…

В молитве ли дело или просто время пришло, но дела наладились. Вначале Анди приняли на работу в большую корпорацию на должность инженера-эколога. Контроль выбросов, оптимизация производства для уменьшения количества отходов и прочее. Ананд проработал чуть меньше года, а потом его уволили. Потому что в конце отчетного периода надо было сдавать документы в министерство охраны природы, а инженер отказался подписывать очевидную «липу». И сколько ни втолковывал ему начальник, что эколог при заводе нужен не для охраны природы, а для уменьшения штрафов от природоохранных организаций, Анди был непреклонен, отказавшись не только от «неожиданной» и очень внушительной премии, но и от самой работы…

Правда, молодого принципиального эколога тут же заметили в министерстве… И пошло-поехало! События развивались так стремительно, что сейчас, спустя пару десятков лет, Анди оказался главой экологического комитета при «Международной организации освоения пригодных для человека миров».

Человек – странное существо… Быстро доведя природу до полуживого состояния, люди вдруг так же рьяно взялись за охрану того, что осталось. И преуспели. Уже давно на Земле не было серьезных экологических проблем. Но при этом, стоило людям попасть на очередную неосвоенную планету, как они превращались в самых настоящих варваров! Так что Ананд Сингх довольно быстро переквалифицировался в инопланетного эколога, потребность в которых росла с каждым годом. А после скандального случая с гибелью целой планеты из-за случайного завоза семян одуванчика… Это была планета «Джей-пи», или, как расшифровывали название журналисты – «Зеленый рай». Удивительная, очень теплая, перенасыщенная кислородом планета, целиком покрытая растениями и с вялым животным миром. Всего несколько семян одуванчика и…

После этого случая инопланетные экологи обрели политическую силу. Теперь без соответствующего исследования и разрешения никто не имел права заселять даже самый последний астероид.

Анди смотрел в окно на бег тротуаров, на неторопливый шаг домов, радуясь, что мысли постепенно переключаются на работу.

«И правда, надо думать о работе и предстоящем путешествии, а не о глупой надписи на старой фотографии… О том, как защитить „Дельту“ надо размышлять! А счастье… В конце концов, у нас хорошая семья. Деньги, милостью Ганеши, есть… – Анди усмехнулся, но тут же прогнал атеистические мысли от греха подальше. – Да и во всем остальном не хуже, чем у других, милостью Лакшми и… А счастье… Что такое счастье? Нет его. Даже бога, который за счастье отвечает, нет! У нас тридцать три миллиона богов. Есть даже такие, кто отвечает за работу прямой кишки и моргание. На каждую функцию – по отдельному богу! А вот бога счастья среди всей этой оравы нет. О чем это говорит?.. Правильно! Зачем нужен бог для того, чего нет?..»

Анди остановил машину рядом с храмом Дурги, вышел, положил в коробку для пожертвований бумажку в пятьсот рупий. Помолился перед изображением суровой богини: «Пусть у меня все получится!»

Священник протянул щедрому прихожанину мешочек с прасадом и календарик. Анди с поклоном принял дары и вернулся в машину.

Иногда он думал снова закрыть надпись на фотографии, как сделал это когда-то. Но не решался, боясь, что теперь Сати и не подумает убрать календарики с яркими и красочными изображениями богов…

Ананд никогда не ругался на родном языке. Даже про себя. Впрочем, вслух он не ругался ни на каком языке. Но после встречи с министром «подготовки», Анди называл оппонента не иначе как «Шит Картер», что на родном языке Ананда звучало вполне цензурно. Если дословно и по словарю, то всего лишь «холодный деятель», но подразумевалось – «тупоголовый вояка».

Анди некоторое время наслаждался богатой игрой слов.

Ругаться в мыслях он предпочитал на английском, вернее, даже на «американском». Это было просто и не затейливо. Всего пара-другая слов, так или иначе связанных с задницей. После знакомства с Россией, Ананд пытался освоить русский мат, но не преуспел. Хотя в нем тоже применялось всего несколько слов, но множество их форм и устоявшиеся правила использования ставили Анди в тупик. Стоило добавить или изменить пару букв, как менялся весь смысл фразы. И еще смущало, что в пику безобидной американской заднице, русские вовсю пользовались обозначениями половых органов. Словно недоученные тантрики…