Да, что было бы?..
Допустим, Айзек выбрал бы скромную и, прямо скажем, скучноватую карьеру средней руки ученого. Ну и пописывал бы себе время от времени научно-фантастические рассказики. Ну, так, в качестве хобби.
И все равно, даже тогда у нас осталась бы целая антология совершенно изумительных повестей и рассказов. Остались бы "Сумерки" и "Некрасивый мальчишка", осталась бы оригинальнейшая трилогия "Академии" и такой шедевр, как "Камешек в небе". Нет, нам определенно следует вернуться к метафоре, с которой начали, поскольку "металлический" Айзек занял достойное место в литературе.
Но тогда бы у нас не было его "водорода" и "гелия", иными словами огромного количества книг, которые вовсе не являются научной фантастикой... Множества книг о науке, а также совершенно чудесных историй, аннотаций к различным литературным произведениям и смешных и неприличных анекдотов.
Если бы все эти годы Айзек отдавал силы и время исключительно медико-биологическим исследованиям, параллельно, в качестве хобби, пописывая научно-фантастические рассказы, мы никогда бы не увидели его замечательных научно-популярных трудов. Вероятно, тогда целое поколение ученых выбрало бы себе другую карьеру - ведь не прочитай они в свое время книг Азимова, им бы и в голову не пришло заняться наукой.
И прогресс во всех областях точных наук замедлился бы. Возможно просто катастрофически.
И миллионы людей во всем мире лишились бы удовольствия узнать и понять основные принципы физики, математики, астрономии, геологии, химии. Они бы не узнали о функциях человеческого организма, о сложнейшем устройстве мозга. Поскольку книги, из которых они все это узнали, причем с таким интересом и удовольствием, просто не были бы написаны.
И целые издательства разорились бы, это несомненно, без того стабильного и немалого дохода, который в течение десятилетий приносили им труды Айзека. И будут приносить еще - на протяжении многих-многих десятилетий. А такие отрасли промышленности, как писчебумажная и деревообрабатывающая? Да они просто пребывали бы в состоянии хронической депрессии, не напиши в свое время Айзек все эти сотни книг и тысячи статей. И Канада наверняка стала бы страной третьего мира, если б ее не спас от этой участи доктор Айзек Азимов.
Теперь о личном. Лично я никогда бы не занялся популяризацией науки, если б не труды Айзека. А также его самое искреннее участие в моей судьбе. Да одному только богу известно, скольким еще писателям в своей жизни помогал Айзек. Помогал своими книгами, помогал и личным советом, когда та или иная научная проблема ставила их в тупик.
Упущенные возможности, разорившиеся корпорации, толпы людей, бродящих точно неприкаянные в напрасных поисках просвещения, - вот во что бы превратился мир, если б наш Айзек не отдал столько сил и не вкладывал бы столько души в создание книг о науке.
И, наконец, последнее. О популяризации.
В устах некоторых критиков (а также части ученых-профессионалов) слово "популяризация" обрело едва ли не оскорбительный оттенок. Нечто сродни "бульварной литературе". (Кстати, порой это снисходительно-брезгливое отношение распространяется и на научную фантастику.) Эти клеветники и недоумки расценивают популяризацию науки как нечто не стоящее внимания, оскорбляющее их достоинство.
Сами же эти критики, безусловно, причисляющие себя к элите, относятся к популяризации науки с тем же тупоголовым презрением, с каким в свое время относился к вещам, сделанным в Америке, английский король Георг III.
Но доходчиво объяснять людям научные проблемы - это, пожалуй, одна из важнейших задач писателя современности, писателя, живущего в век сложнейших развитых технологий. Причем объяснять занимательно, так, чтобы самые простые люди во всем мире буквально охотились за вашими книгами - да одно это достойно Нобелевской премии! Жаль, что в свое время Альфреду Нобелю не пришла мысль о насущной необходимости объяснения научных явлений широким массам. В противном случае, уверен, он бы обязательно основал призовой фонд для поощрения людей, занимающихся этим видом литературы.
Айзек Азимов пишет о науке (да и обо всем другом) так мастерски, что книги его кажутся порой простоватыми. Он может выбрать любой предмет и написать о нем с такой ясностью и доходчивостью, что любой мало-мальски грамотный человек тут же без труда поймет и усвоит все.
И именно за этот невероятный талант его порой презрительно называли "просто популяризатором"! Я уже говорил как-то раньше и готов повторить сейчас: попробуйте написать сами, если вам кажется, что это так просто! Сам знаю, пробовал, иногда даже с относительным успехом. Но чтоб это было просто - ни в коем случае!..
Благодаря неким неведомым силам, что движут Вселенной и нашими поступками, Айзек отказался посвящать свою жизнь исключительно научным исследованиям. Вместо этого он отдал все силы и время писательскому труду. И, будучи знаменитым фантастом, создал куда более значимые "неметаллические" произведения о научных фактах. И этот его выбор - если таковое слово вообще применительно к литературе - заслуженно оценен всеми его читателями.
Отсюда неизбежно должен последовать вывод, что Айзек Азимов настоящая звезда. Что ж, так оно и есть! Причем, поверьте, одна из ярчайших.
БЕН БОВА
Памела Сарджент
БЕГУНЬЯ
Трое мальчишек поравнялись с Эйми, как только она подошла к движущемуся тротуару.
- Барон-Штейн? - окликнул один из них. Мальчишки были все незнакомые, но, очевидно, знали, кто она такая.
- Может, погоняемся? - спросил самый маленький из них, причем очень тихо, так, чтобы не слышали прохожие. - Если хочешь, дадим фору. Начинай первой и выбирай направление.
- Договорились, - быстро ответила она. - "Си-254". У развязки, там, где экспресс сворачивает на Ривердейл.
Мальчишки нахмурились. Очевидно, они ожидали, что пробежка будет длинней. Совсем еще маленькие, самому высокому не больше одиннадцати. Эйми наклонилась и закатала штанины. Да обогнать этих сопляков ей ничего не стоит. Не успеют оглянуться, как она уже будет там, у развязки на Ривердейл.
Прохожих прибавлялось. Все они становились на ближайшую дорожку. Движущиеся серые ленты тянулись по обе стороны и уносили потоки людей в разных направлениях через весь город. Ближняя к Эйми дорожка двигалась со скоростью чуть более трех километров в час. Тут пассажирами были, в основном, пожилые люди и маленькие ребятишки, пытавшиеся попрыгать и потанцевать на полотне, когда позволяло место.
За ней шла другая дорожка. Она двигалась со скоростью более пяти километров в час. И пассажиры, стоявшие на ней, сливались вдали в сплошное разноцветное туманное пятно. Вообще людей на всех дорожках было довольно много, но вечерний час пик пока что еще не настал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
