— Ты можешь сесть ко мне на колени, Сьюки, — сказал он, похлопав по своим бедрам.
Я улыбнулась снова, но уже не так сердечно.
— Нет уж, спасибо, — сказала я вежливо.
Флирт Кленси всегда на грани, но теперь он вообще за нее выходил. Он был одним из тех вампиров, с кем я бы ни за что не осталась наедине. Хотя он прекрасно справлялся с баром, и никогда пальца на меня не поднял, он вызывал во мне звон тревожных колокольчиков. Я не могу читать мысли вампиров, и так как я находила его восстановление затянувшимся и чувствовала рядом с ним пощипывающее предупреждение, у меня возникало неодолимое желание покопаться в голове Кленси и выяснить, что там происходит.
Фелиция, новый бармен, сидела на диване, вместе с Индирой и Максвеллом Ли. Это выглядело как заседание Радужной коалиции.[3] Фелиция была счастливой смесью кровей Африки и Кавказа. Она была почти шести футов роста, и каждый из них был сплошным удовольствием для ценителей красоты. Максвелл Ли был одним из самых темных мужчин, которых я когда-либо видела. Индира была дочерью индийских иммигрантов.
В комнате были еще четыре человека (если использовать слово «человек» в широком смысле), и каждый из них вызывал у меня беспокойство, хоть и в разной степени.
Первый из них был некто, кого я не признавала. Я взяла это со страниц Кодекса Веров и отныне не рассматривала его как члена своей стаи: я отреклась него. Я не называю его имя, я не разговариваю с ним, я не признаю его существования. (Конечно, это был мой «бывший» — Билл Комптон — нет, не то, чтобы я совсем не признавала тот факт, что он находился в комнате, в мрачной задумчивости сидя в углу).
Прислонившись к стене, рядом с ним сидела древняя Талия, которая была, возможно, даже старше, чем Эрик. Она была небольшой, как Индира и очень бледной, с тяжелыми волнами черных волос. И она была просто невероятной хамкой.
К моему изумлению, некоторые люди фанатели от нее. Талия в самом деле имела верных последователей, которые приходили в восторг, когда она использовала свой ненормативный английский, чтобы сказать свое традиционное: «Пошли нах». Я даже обнаружила ее веб-сайт, который был создан и поддерживался ее фанатами. Выделяющаяся личность. Пэм говорила мне, что когда Эрик решил позволить Талии жить в Шревпорте, это было равнозначно тому, чтобы держать во дворе разъяренного быка на слабой привязи. Пэм это не одобряла.
Все эти граждане-нежити проживали в Пятой Зоне. Чтобы жить и работать под защитой Эрика, они все присягнули ему на верность. И они были обязаны выделять определенную часть своего времени на выполнение его поручений, даже если не работали в баре. После «Катрины» в Шревпорте были еще несколько вампиров, которым, как и многим людям, нужно было куда-то деваться. Эрик еще не решил, что делать с беженцами-нежитью, и они не были приглашены на заседание.
Сегодня в Фэнгтазии были еще два посетителя, один из которых был выше рангом, чем Эрик.
Андре был личным телохранителем Софи-Энн Леклерк, королевы Луизианы. Королева в настоящее время была эвакуирована в Батон-Руж. Андре выглядел очень юным, может быть, лет на шестнадцать, его лицо было гладким, как у ребенка, светлые волосы были густыми и тяжелыми. Все свое долгое существования Андре посвятил исключительно заботе о Софи-Энн, его создателе и спасителе. Сегодня вечером он был без своего меча, потому что выступал не в качестве ее телохранителя, но я была уверена, что Андре был вооружен каким-нибудь ножом или пистолетом. Хотя Андре и сам по себе был смертельным оружием, с или без помощи оных.
В тот момент, когда Андре собирался заговорить со мной, из-за своего кресла глубокий голос сказал:
— Привет, Сьюки.
Наш второй посетитель, Джейк Пьюрифой. Я пыталась успокоиться, но первым побуждением было выскочить из комнаты. Я вела себя как идиотка. Если я не убежала с воплями, увидев Андре, то Джейк тем более не должен был вызывать желания смыться. Я через силу кивнула миловидному юноше, который выглядел почти живым. Но я знала, что мое приветствие выглядело неестественно. Он наполнял меня ужасной смесью жалости и страха.
Джейк, рожденный вервольфом, подвергся нападению со стороны вампира и умирал от потери крови. Наверное, это был неверный жест милосердия, но моя кузина Хедли (еще один вампир) обнаружила почти безжизненное тело Джейка и «обратила» его. Это можно было бы рассматривать как благородное дело, но, как выяснилось, никто не оценил доброту Хейли… даже сам Джейк. Никто никогда раньше не слышал об обращении вервольфов: Веры не любили вампиров и не доверяли им, и чувства эти были горячо взаимны. Это действо было очень жестоко по отношению к Джейку, ныне бесконечно одинокому на земле. Королева дала ему место в охране, но с тех пор никто не сделал ни шага ему навстречу.
Джейк, ослепленный жаждой крови, напал на меня в первое свое пробуждение как на первую вампирскую еду. На моей руке по-прежнему краснел шрам как воспоминание об этом.
И это было лучшее, что случилось со мной в тот вечер…
— Мисс Стакхаус, — сказал Андре, поднимаясь со второго гостевого стула рядом с Эриком.
Он поклонился. В его поклоне сквозило искреннее уважение и признание, и мое настроение немного улучшилось.
— Г-н Андре — сказала я, и поклонилась в ответ.
Андре показал мне рукой на стул, который он вежливо освободил, чем решил проблему моего размещения. Я согласилась.
Кленси выглядел раздосадованным. Это он должен был освободить мне место, поскольку был ниже рангом. Поступок Андре показал это так ясно, как если бы это была пульсирующая неоновая стрелка. Я очень старалась не улыбаться.
— Как поживает Ее Величество? — спросила я, стараясь быть столь же вежливой, каким был Андре.
Лишь с очень большой натяжкой можно было бы сказать, что мне нравилась Софи-Энн, но я однозначно уважала ее.
— Это одна из причин, по которой я здесь сегодня вечером, — сказал он. — Эрик, теперь мы можем начать?
Мягкий упрек Эрику, что не стоит попусту тратить времени: «Тик-так» подумала я. Пэм устроилась на корточках рядом с моим креслом.
— Да, мы все здесь. Ну, давай, Андре. Твой этаж, — с легкой улыбкой сказал Эрик на своем модерновом жаргоне. Он сполз обратно в свое кресло, и вытянул длинные ноги на угол стола.
— Ваша королева живет в доме шерифа Четвертой Зоны в Батон-Руж, — начал Андре, собравшись с мыслями — Джервейс был очень любезен в проявлении своего гостеприимства.
Пэм подняла бровь, глядя на меня. Джервейс потерял бы голову, если бы не проявил гостеприимства.
— Но пребывание у Джервейса может быть только временным решением, — продолжил Андре. — С момента катастрофы мы несколько раз побывали в Нью-Орлеане. Теперь отчет о состоянии нашего имущества.
