стоящую со слегка оттопыренной попкой и сбив ее на пол, расправился с одноклассниками. И после убийства последнего болванчика все вернулось в норму, восстановив все повреждения, одежду и разрушенную обстановку, заодно снова усадив меня за парту. Радовало еще, что создаваемый иллюзорный барьер был довольно маленький по размеру, создавая область вокруг меня в радиусе нескольких метров. Страшно подумать, что бы я делал, захватывай он всю территорию учебного заведения. И хорошо еще, что что при самопроизвольной активации люди с нижних и верхних этажей не попадали в барьер, ограничиваясь только находящимися рядом со мной.
Некстати вспомнился случай его активации в битком набитом вагоне метро. Я тогда просто не сумел ничего сделать, погребенный под грудой тел. А умирать от многочисленных укусов такое себе удовольствие, должен я сказать. Пусть потом и происходит полное восстановление или скорее даже откат всего происходящего, но память же никуда не девается!
— ЛяоШа! — Привычно забавно коверкая мое имя, строго произнесла повернувшаяся ко мне учительница. — Ты снова отвлекаешься на уроке и витаешь в облаках?
— Простите. — Привычно извинился я. — Только не Ляо Ша, а Алексей. — Педантично поправил я ее.
Учительнице явно не понравилось моё замечание, и она сделала вид, что простила мне его на этот раз. Вообще она не впервые китаизировала моё имя, если так можно было выразиться. Конечно, в основном она видела во мне обычного подростка иностранца, но я-то оценивал её со стороны взрослого мужчины. Она всем своим внешним видом давала понять, что давненько её никто не забрасывал на плечо и не утаскивал в тёмную пещеру. Эти ее обтягивающие наряды, слегка расстёгнутые пуговки на налитой груди. Не будь я уверен в легенде своего прикрытия, то подумал бы, что она простая охотница за аристократами, мечтающая забеременеть от благородного и жить припеваючи на полагающееся содержание.
В теории я бы мог пару раз развлечься с ней, однако ради собственного же благополучия, мне приходилось отыгрывать роль обычного школьника.
Соседка по парте, темноволосая, обладающая впечатляющими формами для своего возраста БинБин, с опасением смотрела то на меня, то на преподавателя.
— Хорошо, Алексей. — Сдержав свои эмоции, поправила себя молодая девушка. — Может ты расскажешь всему классу, в каком году произошло объединение Китайской Империи?
Я лениво встал, так как за ответ, не отрывая задницы от стула, можно было схлопотать наказание в виде трёх ударов плетью по пятой точке. Кто-то, несомненно, находил в этом извращенное удовольствие, да и из прошлой жизни, я бы нашел парочку весьма занятных применений этому виду порки, но не сейчас.
— Объедение Китайской Империи под властью императора династии Хан, Хан Джи Буо, произошло в двести двадцать четвертом году до нашей эры. — Начал я отвечать. — Он вступил на трон в двести четырнадцатом году и в течение следующих десяти лет, успешно вёл первую войну Небесного Дракона, которая в итоге объединила разрозненные государственные…
— Ладно, ладно. — С легкой тенью раздражения в голосе, перебила меня учительница. — Садись, но в будущем, слушай меня внимательно, всё ясно?
— Так точно. — По-армейски выпалил я, и задумчиво уткнулся носом в учебник.
Второй раз учиться в школе было скучновато. Даже несмотря на то, что мой прошлый мир и нынешний довольно разительно различались, научные знания в общих чертах совпадали. И даже время было приблизительно такое же, как и развитие технологий. Понятно, что в прошлой жизни я застал немного более развитое общество, погибнув во взрослом возрасте, но в целом, это было как повторение пройденного материала или даже повторное прочтение книги. Конечно, история мне была совершенно незнакома, тем более история древнего Китая, поэтому в отличие от математики на нее я налегал с усердием, понимая, что для хорошей жизни необходимо понимание происходящих в обществе процессов. Как говорится, кто не знает историю, обречен повторять ошибки прошлого.
Изюминки добавлял китайский колорит вокруг. В возрасте до пяти лет я еще жил в Российской Империи, где, собственно, и родился повторно, а затем, из-за возникших проблем, родители спешно отправили меня к каким-то очень дальним родственникам в Поднебесную, перестав выходить на связь. И на мои осторожные вопросы я всегда получал один ответ, что все это только для моего блага и до восемнадцати лет мне нельзя никак проявлять себя, чтобы враги родителей не нашли меня в чужой стране. И именно поэтому, я, наследный дворянин некогда великого рода Барсовых, учился в школе с простолюдинами, ничего не знающими о моем происхождении. Был бы я чистокровным, родившимся только в этом мире человеком, может меня и коробила бы необходимость скрываться, но для меня, живущего вторую жизнь, это было лишь очередное приключение. И только оно примиряло меня с необходимостью очередного получения диплома об образовании. Уже второго в моей жизни.
А ведь впереди еще предстояло обучение в институте, до которого еще необходимо было дожить. И участившиеся случаи самопроизвольных провалов в иллюзорные барьеры меня начали даже немного пугать. Физически, конечно, с моим телом ничего не случалось, но вот психологически, временами было очень некомфортно. Особенно неприятно было просыпаться ночью от ощущения втыкающихся в тело подручных средств. Причем от людей, в принципе хорошо ко мне относящихся. Что уж говорить про проблемы со сном, когда за ночь я мог по несколько раз проваливаться в барьер и для того, чтобы продолжить спать, приходилось либо убивать всех окружающих людей, либо наоборот, погибать от их рук.
Впереди у меня предстоял длинный путь, по которому я уже когда-то ступал. Раньше, мне часто снились сны о прошлом. Сны, в которых я учился драться, сражался, учился, любил, терял и страдал. В них я наблюдал за собственными первыми шагами прошлой жизни, повторять которые начал еще в малолетстве, и медленно осознавал себя тем, кем я, собственно, и являлся. Чемпионом, предательски убитым врагами, не сумевшими сделать это в честной схватке.
Пока учительница вела свою довольно скучную лекцию про становление пути императора, выученную мною наизусть, а большинство юношей завороженно пялились на приятные глазу округлости, я снова углубился в воспоминания.
В какой-то момент я даже начал забывать момент своей первой, настоящей смерти, отправившей меня на перерождение. Обычный иллюзорный барьер на арене. Но не такой, как в этом мире, а нормальный. В отличие от местных барьеров, там никто не становился безумным болванчиком, полностью сохраняя себя и свое «Я». В эти барьеры сознанием проваливались все окружающие, независимо от того, кто его создавал, и они позволяли сражаться и
