на кремовые шапочки сладких пирожных.
Зимой мир терял львиную долю красок. Леса предгорья мрачнели, окрашивались в черное, серое. Совсем по-другому смотрелись темно-зеленые сосны, затерявшись в черноте спящих лиственных лесов. На фоне этой мрачной палитры белый снег смотрелся ярче и чище. Она любила эти краски. Это торжество черного и белого.
В столице все было иначе. Снег грязными серыми кучками лежал не везде, лишь на редких газонах у купчих домов. Дороги, все чаше мокрые, грязные, изъезженные повозками и конными, наводили тоску. В первый день зимы горожане старались украсить дома яркими гирляндами к празднованию нового года, да так и оставляли их на долгие зимние месяцы. В результате потрепанные ветрами и снегом гирлянды теряли свой вид уже через месяц.
Город наводил тоску. Грязный, аляпистый, в своих потрепанных гирляндах, он был похож на жалкого побитого клоуна из цирка-шапито. Она не любила город зимой. И, лишь только утихали первые метели, уезжала к бабушке. Туда где дышалось легко и свободно, а взгляд упирался лишь в далекие горы.
Возвращение не предвещало беды. Обычное путешествие в два дня с ночевкой в небольшой хижине у тракта. Двенадцать солдат. Личная охрана Его Величества, короля самоцветного королевства Аметист. Сильнейшие и храбрейшие воины. Отбор в гвардию короля был суровым. Главнокомандующему важны были не только боевые навыки, но и личные качества солдата: честолюбие, честность, верность короне, упорство и сила воли. И главнокомандующий, и король доверяли этим людям как себе. Доверяли свои жизни и жизнь самой драгоценной девочки во всем королевстве — принцессы Сайрен. Сейчас эти люди гибли.
Нападение было неожиданным и страшным. Тихий лес усыплял своими мерным шуршанием. Неспешно шли кони, хруст снега под копытами задавал темп. Ни ветра, ни снега, ни яркого солнца. Тишь да благодать.
Первых воинов расстреляли из арбалетов практически в упор. Затем отовсюду посыпались враги. Их было много, слишком много для столь маленького отряда. Среди нападавших не было магов и этот факт давал шанс на спасение. Лейтенант сделал единственное верное решение. Он хлестнул коня принцессы и крикнул: «Беги». И она бежала. Бежала не потому что боялась, страх отступил куда-то вглубь души, с первым вскриком погибающего стража. Бежала, что бы у ее воинов был шанс выжить. Когда за спиной не мельтешил багровый королевский плащ, когда не нужно думать о ее защите, оглядываться, удерживать в поле зрения и врагов, и принцессу, солдаты бились за свою жизнь. Так легче. Так был шанс. Шанс, что взбешенные воины короны разорвут кольцо врагов, победят, не смотря на численное превосходство. Выживут, пусть не все, но хоть кто-то, хотя бы один…
И она бежала. Точнее ее уносил ее конь. Черный как сама тьма, сильный, массивный, казалось он не знает усталости, не чувствует холода зимы, не ведает страха. Он уносил ее прочь по лесной дороге. А она плакала. Нет, это не были слезы паники. Злые слезы, слезы обиды и бессилия. Она ничем не могла им помочь. Не смотря на свою магию, не смотря на свой весомый резерв. Боевых заклинаний она не знала, как не знала и заклинаний щита, ни к чему они принцессе. Принцессу всегда защитят и спасут. Принцессам не пристало обучаться магии, ведь это опасно и сложно. «Учите этикет, Ваше Высочество. Учите политику и культуру. Ведь впереди Вас ждет трон!» — так говорили советники, и потому, все что оставалось Ее Высочеству сейчас — это бежать с поля боя, как можно дальше и как можно быстрее.
Удивительно было то, что за ней не последовала погоня. Хотя, быть может, погоня была, но ее потеряли из виду? Пару раз ее верный скакун резко сворачивал на развилках, ведомый каким-то своим чутьем. В какой-то момент она заставила коня остановиться. Гнедой чуть снизил скорость, проскакав еще немного, и медленно зашагал по хрустящему снегу, тяжело дыша. Сайрен огляделась. Лес был другой, среди деревьев преобладали сосны. Высокие, тёмно-коричневые стволы исполинских деревьев стремились в высь, туда, где небо едва проглядывалось меж сосновых лап. Снега было мало. Слишком мало для этого месяца. Кое-где виднелись проплешины пожухлой травы, из небольших сугробов тянулись веточки папоротника, почему-то зеленого. Сайрен постаралась вспомнить, в какой момент, природа начала меняться, и распахнула глаза от изумления. Она вспомнила, как пару мгновений назад, во время этой бешеной гонки, ее окатила, такая знакомая, теплая волна, волна магии.
— Магия! У меня же есть магия! О глупая пустышка, как же я могла забыть! — прошептала она и обратилась к коню, — сейчас дружочек, я помогу тебе.
Принцесса сняла перчатки, пару раз сжала и разжала кулачки, разгоняя кровь, и сосредоточилась на внутренних потоках. Сила, что текла по ее телу от внутреннего истока, нехотя подчинилась, и направилась к ладошке. Она положила ладонь на шею своего зверя, и магическая энергия, тоненькой струйкой, потекла с ее рук в тело коня. Гнедой дернулся и тихо заржал.
— Сейчас маленький. Потерпи немного, — шептала она коню.
— Леди, зачем вы убиваете своего скакуна? — громкий мужской голос заставил ее вздрогнуть.
Не оглядываясь на незнакомца, принцесса ответила:
— Я пытаюсь восстановить его силы. Я хочу ему помочь.
— Не магические животные не могут впитывать чистую магию, в таких количествах. Вы его убиваете. Ваш конь не в том состоянии, чтобы принять вашу «помощь».
Она оглянулась на незнакомца. Мужчина медленно приближался. Он был один, шел пешком и выглядел странным для этого места. Черные волосы, светлое чистое лицо, белая кожа, темные, почти черные глаза, узкие губы и волевой подбородок. По его лицу было сложно определить его возраст. Никакой лишней растительности: ни щетины, ни усов, ни бакенбард. Отсутствовали морщины и шрамы, однако назвать его юношей не поворачивался язык. Мужчина был высок, статен, широкоплеч. Кто же он? Военный? Аристократ? Явно не крестьянин и не торговец. Слишком чистое лицо.
В этот момент конь запнулся и упал на колени. Сайрен чудом удержалась в седле, но тут же соскочила на землю и кинулась к морде животного. Конь хрипел, глаза заволокло пленкой, а из пасти рвалась пена.
— Черт, дойти не успеем, — послышалось у нее за плечом.
«Когда он успел подойти?» — только и успела подумать принцесса, как незнакомец щелкнул пальцами, и мир погрузился во мрак. Всего лишь на мгновенье. И снова окрасился красками. Правда они уже стояли на конном дворе. Круглое помещение, с двумя открытыми настежь воротами, было теплым и сухим. Под ногами шуршала солома, а по двум сторонам располагались загоны для скакунов.
— Люксор, ко мне, живо! — скомандовал черноволосый, — не волнуйтесь, леди, мой
