взгляд на ее лицо, чтобы удостовериться, что она не посинела. Женщина смотрела прямо перед собой широко раскрытыми глазами, сосредоточив внимание на точке где-то в голове самолета.
– Дыши, девочка, – само собой вырвалось у Логана.
Бледная Холли моргнула и попыталась вдохнуть – Логану показалось, что у нее перехватило дыхание.
– Я плохо справляюсь со взлетом, – со свистом выдохнув, ответила она.
– Ты прекрасно справляешься, – уверенно сказал он и раскрыл журнал.
Благодарю, Супермен, – подумала она, когда самолет начал выравниваться. – Тебе хорошо говорить. Спорим, ты и сам по себе умеешь летать, просто сейчас в отпуске.
Когда они уже поднялись в воздух и Холли перестала паниковать, она заметила, какой он холеный. Наверное, каждый месяц исправно ходит стричься. И ресницы у него длиннее, чем у нее, и он в зеленой тенниске с джинсами умудряется смотреться нарядно. Его широкие плечи требовали простора примерно так же, как ее бедра и ляжки, вот только он был весь – рельефные мускулы, а Холли – сплошная объемная масса. Она заглянула в журнал, который он непринужденно листал. «Health and Fitness». На его страницах красовались десятки накачанных упругих тел – таких, как у него. Скудные предметы одежды на фотомоделях казались нарисованными на их идеальной загорелой коже. Они сверкали зубами великолепной белизны и напрягали мышцы, позируя на фоне водопадов, бассейнов и скал с видом на теплые солнечные пляжи. Были в журнале и изображения людей, похожих на Холли, – все они сопровождались жирной надписью «до». Под присягой утверждать она бы не стала, но ей казалось, что эти фото были сделаны у продуктовых магазинов. Над верхней губой Холли собрались капельки пота.
Стюардесса с сервисной тележкой, ужасно похожая на фотомодель со страницы двадцать пять, остановилась у их ряда и «включила» улыбку. Холли только и оставалось прилагать все усилия, чтобы громко не фыркнуть. Тут он заговорил. Больше не скованная переживаниями при наборе самолетом высоты, она теперь могла прислушаться. Даже голос у него был бархатным, ровным и шелковистым, с немного тягучим выговором, что было очень привлекательно. Немного полюбезничав со стюардессой, он попросил бутылку воды, но от еды отказался. Холли последовала его примеру, точно зная, что лишила их обоих какой-то мучительной, пагубной радости, не сказав «я бы взяла от тебя все». Когда сервисная тележка покатилась дальше, Холли повернулась к Логану и хмыкнула.
– Ничто так не портит аппетит, как габариты кресла. Готова поспорить, что на этом самолете еще манчкинов из страны Оз перевозили. – Холли любила бить в точку – поэтому сразу наступила на больную мозоль, – но при этом ей хотелось кусать локти. С чего вдруг она считала своим долгом испытать этот образчик мужского достоинства? Она точно знала с чего. Ведь ей придется провести с ним целый час, и она понимала, что не достигла нужной отметки на его счетчике первых впечатлений. И чтобы весь полет не сидеть как истукан, пытаясь не попасть в неловкое положение, нечаянно задев соседа, ей придется расположить его к себе.
Как ни странно, он улыбнулся, продемонстрировав свои достойные гламурного журнала белоснежные зубы, и слегка пожал плечами. Он привык к тому, что при виде его люди робели.
– Кстати, самолетная еда воняет. – Он говорил c искренней улыбкой. Верил в карму.
Логан распознал, что она почувствовала его первоначальную реакцию при виде ее. И он не хотел, чтобы его отнесли к типу людей, которые специально вызывают у других чувство неудобства за самих себя. Он просто занятой человек, на время попавший в сложные обстоятельства. Человек слишком важный, чтобы лететь экономклассом в переполненном самолете. И ему стало неудобно, что он с порога плохо подумал про соседку. Особенно про то, как от нее пахнет. Пахло лавандой, в основном от ее волос. Лаванда ему всегда нравилась.
– Логан, – представился он.
– Холли. – Она протянула пухлую руку без маникюра, и он пожал ее. У него была сильная мужская ладонь, которая не была ни огрубелой или заскорузлой от физического труда, ни вяло-нежной лапкой изнеженного красавчика. – Холли Бреннан. Приятно познакомиться. Простите, если немного вас придавила. В первом классе мест не было.
Ну вот, они в одинаковом положении. Хотя, судя по внешнему виду, покупка дополнительного пространства серьезно ударила бы по ее карману.
– Да, знаю. Мне тоже отказали в посадке. Кажется, какой-то тип крупно выиграл в лотерею и купил билеты в Нью-Йорк всей родне, чтобы те забрались на статую Свободы или покидали монетки с Эмпайр-стейт-билдинг, – пояснил он. – Кто бы мог подумать.
Ну конечно – ему отказали. Судите сами, с чего вдруг греческий бог станет добровольно тусоваться с простыми смертными? Рядом с таким мужчиной нельзя не составить опись собственных изъянов. Судя по внешнему виду, ему место в собственном частном самолете, где он мог бы смаковать «Патрон»[1] или что там у суперстильных принято сейчас поглощать. Не похоже, что он привык быть втиснутым, как сардина в банке, в экономкласс. И теперь приходится ему вести светскую беседу с такими, как она.
Беседа у Холли не клеилась: слова поспешно рвались наружу, но были все не те.
– Никогда не думала, что эконом и первый класс так сильно отличаются друг от друга. Прямо как день и ночь. Правда, с тех пор, как мой зад отрастил вторую половину, я это замечаю.
Уже второй раз она попыталась прямо указать на свои габариты, но Логан снова отказался подхватить шутку. Однако тактика Холли была ему ясна: смейся над собой, не давая шанса другим. Классический защитный механизм.
С профессиональной точки зрения Логана не могло не интересовать, какой тип телосложения скрывается за комплексами Холли Бреннан. Телосложение – его работа. У Холли были лучистые зеленые глаза и милая улыбка, несмотря на то что к ней прилагались двойной подбородок и обидные насмешки над самой собой. Рыжие волосы, по крайней мере, в тот момент, могли сойти за пожар третьей категории. Одежда мятая, как будто она в ней спала, причем неспокойным сном. Любая другая в таком прикиде показалась бы безумной. Однако Холли Бреннан с виду за сумасшедшую не примешь. Она просто выглядит усталой.
Логан не хотел, чтобы Холли подумала, будто он ее осуждает, и не стал возлагать ответственность на нее одну.
– Держать себя в форме – ежедневный труд, – заметил он. Он знал: если хочешь узнать больше о человеке, надо, чтобы тот почувствовал себя в безопасности настолько, чтобы открыться. Ему хотелось, чтобы Холли было комфортно, и тогда, возможно, она перестанет зажиматься и заговорит.
– Смотреть, как умирают, тоже ежедневный труд, – сморщив круглое лицо,
