К несчастью для меня, стены тонкие, пространство тесное, и я знала каждого человека, которого мои соседи приводили домой для интимных делишек. Генри был дамским угодником, учитывая его загорелую кожу, глаза цвета морской волны и каштановые волосы, которые были стильно уложены. Что касается Делани, у нее было несколько романов во время учебы в колледже, но сейчас все довольно серьезно с ее последним парнем, Дерком. Да, Дерком. Отвратительное имя, особенно, когда Делани выкрикивала его во всю силу легких, пока изголовье кровати стучало о мою стену.
Теперь, когда мы выпустились, мы все еще жили вместе, но пошли разными путями в рабочей сфере. Генри получил работу в одной из лучших маркетинговых фирм «Bentley Marketing», редактируя рекламные объявления, а Делани работала внештатным автором для «Cosmopolitan». Она пишет статьи о чем угодно, от стрижки на лето, до того, как ночью продлить оргазма. Я сохранила эту статью в своем ноутбуке в качестве вспомогательного материала.
Я, ну, мне не так повезло. Когда дело дошло до поиска работы, к сожалению, мне предложили место «Дружелюбные Кошки», где я пишу о новых и перспективных формулах слипания в кошачьих наполнителях. Наши офисы расположены на Манхэттене, но в маленьких зданиях, и мой босс настаивала, чтобы у нас была стая некастрированных и возбужденных кошек, у которых течка, казалось, была каждый день. Вы когда-нибудь слышали, как кошка скулит во время течки, требуя немного внимания? Да, это похоже на то, будто она умирает. Попробуйте писать в такой обстановке. Я ходячий меховой клубок, когда покидаю работу.
Чтобы к концу жизни не превратиться в сумасшедшую кошатницу, которую не волнует, когда она съедает тридцать процентов кошачьей шерсти с каждым блюдом, я решила написать любовный роман. Я девушка, которая живет в фантазиях, где любовь всегда побеждает, а герой только и ждет за углом, чтобы внезапно налететь на белом коне и спасти вас. Учитывая мою любовь к любви и мою способность потеряться в сочинительстве, я не думала, что будет так трудно писать свой первый роман, учитывая тот факт, что это мой любимый жанр. Но я забыла об одной маленькой проблеме в этом плане. Я все еще была девственницей.
Отвечая на вопрос Делани, я сказала:
— Да, я снова начала писать. Я чувствовала, что пришло время вернуться к Фабио и Мейберри.
— Пожалуйста, скажи мне, что на самом деле ты не назвала своего героя Фабио, — вставил Генри, фыркнув, пока шел к холодильнику и вытаскивал три пива.
— Что не так с именем Фабио? — спросила я, немного обидевшись. — Чтобы ты знал, Фабио было хорошим именем для романтичного жанра в восьмидесятые и девяностые. Он король всей романтики. Ты просто не можешь ошибиться с таким именем.
— Рози, я люблю тебя, но думаю, ты должна вытащить свою голову из книг на несколько часов и понять, что мы больше не живем в восьмидесятых и девяностых. Мы живем в век Кристиана Грея и Джетта Колби, доминирующих мужчин со странными сексуальными предпочтениями. Перестань читать подобное про «вздымающуюся грудь» дерьмо и окунись головой в здесь и сейчас, — отчитала меня Делани.
— Нет ничего плохого во вздымающейся груди, — защищалась я, думая о том, что я только что писала. Что еще может делать грудь в приступе страсти? Трястись? Тряска напоминала мне о моей тете Эмили и ее желе, а не о двух влюбленных, трущихся телами друг о друга.
— Конечно, есть, — произнес Генри, протягивая пиво Делани и мне. — Когда девушка извивается подо мной, я не думаю, черт, посмотрите на ее вздымающуюся грудь. Я думаю, дерьмо, ее сиськи трясутся так чертовски быстро от моих толчков, что я взорвусь через секунду. — Конечно, он сказал трясутся.
— Фу, Генри. Ты такой грубый, — ответила я.
— Эй, я просто говорю, что думают парни, тебе может это понадобиться.
— Нет, что ей понадобится — так это потеря ее девственности, — добавила Делани, делая глоток пива.
Смущение быстро пронеслось через мое тело, пока я ждала ответа Генри; он понятие не имел о моем сексуальном опыте, я попридержала эту информацию для себя… и моей болтливой подруги, Делани.
— Что?! — воскликнул Генри, смотря на меня широко раскрытыми глазами и почти болезненно. — Ты девственница? Как я мог этого не знать? Как ты могла не сказать мне?
— Делани, — произнесла я сквозь стиснутые зубы, чувствуя себя совершенно униженной. Я не посвящаю общественность в то, что девственница, учитывая тот факт, что мне уже двадцать три, и за плечами моей сексуальной активности было только два поцелуя.
— Извини, — сказала Делани с невинной улыбкой. — Это просто выскользнуло.
Я ни на секунду не поверила ей.
— Ты серьезно девственница? — снова спросил Генри, все еще ошеломленный новостью.
— Ну, если ты так хочешь знать. Да. Просто пока я не нашла правильного парня, — ответила я, пока смотрела на свою пивную бутылку, начиная немного жалеть себя.
— Не могу поверить в это. Я-я... — заикался Генри, стараясь подобрать слова, чтобы выразить свой шок. Я не винила его; мы всё рассказываем друг другу. Я удивлена, что он не был зол на меня из-за того, что я скрывала такую важную информацию.
— Не то чтобы я не пыталась, — защищалась я. — Я просто, не знаю...
— Ты не пыталась, — заявила Делани с важным взглядом. — Не лги. Маркус и Дуэйн не в счет. Ты едва отрывала голову от своих книг, чтобы поцеловать их в щеку. Ты живешь через своих персонажей, когда должна жить настоящей жизнью.
— Я не живу в своих книгах; они просто мои друзья, — ответила я мягко. Любой серьезный читатель знает, о чем я говорю.
— Не говори так, — произнесла Делани, указывая на меня. — Мы уже говорили об этом, Рози. Мистер Дарси и Элизабет не твои друзья.
— «Гордость и Предубеждение» — хороший пример литературы и романа, — выстрелила я в ответ.
— Тебе надо трахнуться, — закричала Делани. — Ты должна бросить книги, раздвинуть ноги и трахнуться, Рози. Если у тебя есть шанс написать эту книгу, ты должна испытать эти ощущения из первых рук.
Фии!
— Из первых рук, ха, — хихикнул Генри.
— Что это значит? — спросила я, запутавшись.
Они оба посмотрели на меня и покачали головами.
— Мастурбация, — уклонилась Делани.
— О, ужасно. Я никогда не сделала бы этого.
— Стой, погоди, — сказал Генри, пока стоял и указывал на меня своейпивной бутылкой. — Значит, ты не только девственница, но также говоришь, что никогда даже не мастурбировала?
Сглотнув, я произнесла:
— Ты имеешь в виду трогать себя?
— Черт, Рози, — в неверии сказал Генри. — Как так вышло, что я знаю тебе шесть лет и ни разу не слышал о твоей сексуальной жизни или о ее отсутствие?
— Может быть потому, что ты был слишком занят, пробивая себе путь через кафедру английского, — ответила я ехидным тоном, начиная раздражаться на Делани и Генри за то, что набросились на меня.
