Читаем без скачивания Опасная ложь (СИ) - Гетта Юлия

«Алена, уходи оттуда. Сейчас же. Уходи!»

Секунды тянутся мучительно долго, и продолжать стоять неподвижно посреди зала дальше кажется уже совершенно нелепым. Не разрывая зрительного контакта, я иду в сторону стола Баженова.

«Стой! Куда пошла?! Разворачивайся! — цедит стальной голос Жанны в наушнике. — Дурная! Он должен сам стать инициатором знакомства!»

Но я и не думаю останавливаться. Однако дойти до нужного стола мне не дает второй вышибала, оставшийся за столиком. Он встает и преграждает мне путь, но ненадолго.

— Пропусти, — приказывает мой «объект», и громила послушно отходит в сторону.

Его голос низкий, с хрипотцой, от которого по венам несутся ледяные вибрации. Голос убийцы.

Замираю в шаге от его стола. Заставляю себя улыбнуться.

— Благодарю вас за помощь, — произношу внезапно севшим голосом, разглядывая его, и чувствуя, как трясутся поджилки.

Не от страха. От ненависти. Я очень хорошо помню его. Даже помню его смех. Такой бархатный, заразительный, уютный. Когда-то очень давно он казался мне добрым и красивым, но сейчас в воспоминании звучит зловеще. Смех предателя. Смех убийцы.

Баженов будто совсем не изменился с тех пор. Такой же спокойный, вальяжный, так же лениво ведет головой, прежде чем ответить мне:

— Не стоит благодарности.

И все. Смотрит выжидательно. Не приглашает за стол, не пытается завязать знакомство. Это провал.

«Уходи сейчас же» — шипит в ухо Жанна. Но я понимаю, что если уйду, всему конец. Выжидать, разрабатывать новый план, я не готова. Я должна сделать все сейчас.

— Извините, что прерываю ваш разговор, я не отниму у вас много времени, — бросаю короткий взгляд на собеседника Баженова, который смотрит на меня куда откровеннее, чем первый, развесив слюни по подбородку. — Но позвольте мне угостить вас чем-нибудь, в знак благодарности? Коньяк, виски, может быть, шампанское? Или, еще лучше, позвольте мне оплатить ваш ужин?

Баженов бросает взгляд на своего собеседника, холодно усмехается, после чего снова смотрит мне прямо в глаза и медленно произносит:

— Изобретательно.

«Довольна? — рычит в наушник Жанна. — Он все понял. Уходи оттуда, быстро!»

По спине прокатывается ледяная волна от того, что Баженов так легко раскусил меня. Но так просто сдаваться и отступать я не намерена.

— В смысле? — максимально искренне изображаю недоумение.

— Мы в состоянии сами оплатить свой ужин, — снисходительно поясняет он. — Ступай, девочка.

— Весь ресторан сидел и молча наблюдал, как этот нахал лапал меня, и только вы вступились. Я всего лишь хотела сделать для вас что-то приятное в знак благодарности.

«Господи, что ты несешь, Алена… Ты все портишь безнадежно!»

Баженов снова усмехается. Кожу будто иголками колет от давящего взгляда, что скользит сверху вниз по моей фигуре.

— Значит, хочешь сделать мне что-то приятное?

— Да.

— Как на счет минета?

Кровь моментально приливает к лицу, словно мне дали пощечину. Я даже забываю на время, с какой целью тут нахожусь, чего делать нельзя ни в коем случае.

— А не пошел бы ты… — с ненавистью цежу, четко проговаривая каждое слово. Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь, и быстро шагаю на выход.

«Браво, Алена, — раздается в ухе голос Жанны. — Ну и чего ты добилась? Теперь вообще ничего не получится с ним».

Но дойти до выхода мне не удается. Второй бугай вырастает передо мной будто из-под земли.

— Что надо? — с вызовом смотрю на него, вздернув вверх подбородок.

— Константин Владимирович просит вас вернуться за его столик.

— Передайте Константину Владимировичу, чтобы шел в задницу, — с презрением огрызаюсь, хоть и понимаю, что должна вести себя сейчас совершенно по-другому.

— Не заставляйте меня применять силу, — вежливо улыбается на это громила.

Скалюсь ему в ответной улыбке, и, нацепив на лицо выражение уязвленной гордости, возвращаюсь за стол ублюдка.

— Мне казалось, наш разговор окончен? — задаю вопрос Баженову, высокомерно вскинув брови, и с достоинством, как учила Жанна, откидываю назад тщательно уложенную шевелюру.

Баженов неторопливо разрезает ножом стейк слабой прожарки на огромной белой тарелке. Звук металла по стеклу неожиданно остро бьет по моим барабанным перепонкам, а вид сочащейся из мяса крови вызывает приступ дурноты.

— Мне тоже так казалось, — медленно произносит он, изучая мое лицо еще более заинтересованным взглядом, чем раньше. — Тебя разве не учили, что хамить взрослым нехорошо, девочка? Извинись, и я тебя отпущу.

— Ох, извините, — не могу сдержать ядовитую ухмылку. — Мои манеры немного хромают. Но и ваши, знаете ли, далеко не образец для подражания.

«Убавь сарказм в голосе, Алена. Сделай вид, что искренне сожалеешь о том, что подошла к нему, и хочешь уйти, — торопливо инструктирует Жанна. — Может, еще переиграем все в нашу пользу. Делай, как я тебе говорю»

Баженов оставляет в покое мясо, смотрит на меня, слегка склонив голову набок, и холодно улыбается. Меня до мурашек пробирает от его улыбки. Это улыбка убийцы.

— Разве я тебя чем-то обидел?

Хороший вопрос, ублюдок. Ты даже понятия не имеешь, чем именно.

— А разве нет? — спрашиваю с вызовом во взгляде.

— Ты хотела сделать мне приятное, я лишь предложил один из возможных вариантов.

— Этот вариант оскорбителен, — чеканю слова, вновь потеряв контроль над своими эмоциями. Кажется, в моем голосе слишком много презрения и гнева. Надо держать себя в руках.

— Неужели? — Баженов удивленно вскидывает брови и усмехается.

— Представьте себе! — зло отвечаю я, сложив руки на груди крест-накрест.

— Что ж, виноват. Я и представить себе не мог, что для тебя это так.

— Вы снова пытаетесь меня оскорбить?

— Ну что ты. Напротив. В качестве извинений теперь уже я готов угостить тебя ужином, — он делает знак рукой, подзывая официантку. — Принесите, пожалуйста, девушке меню.

Наверное, еще никогда в жизни мне не хотелось так сильно кого-то послать. Но помня о своей цели, я держусь, и даже пытаюсь ему улыбнуться. Выходит, правда, довольно натянуто, но сейчас на большее я не способна.

«Откажись. Только вежливо! Придумай какую-нибудь вескую причину. Кажется, он заинтересовался тобой, но ты не должна достаться ему слишком легко»

Наверное, впервые за все наше знакомство с Жанной, мне так сильно хочется довериться её опыту.

— Благодарю вас за столь щедрое предложение, но… — демонстративно бросаю взгляд на свои наручные часы, и неестественная улыбка на моих губах становится шире. — К сожалению, вынуждена откланяться. Я обещала навестить свою бабулю в восемь. Не хочу заставлять её ждать.

«Какую еще бабулю?! — раздраженно шипит наушник. — Алена, мы ведь договаривались, во всем и всегда придерживаться нашей легенды!»

Ну что поделаешь, не могу я выдумывать вранье на ходу так быстро.

— Бабуля — это святое, — задумчиво произносит Баженов, продолжая с интересом разглядывать мое лицо.

— В таком случае, всего доброго, джентльмены, — поднимаюсь со стула, и, не дожидаясь ответных слов прощания, собираюсь изящно уйти в закат.

— Как тебя зовут? — лениво интересуется Баженов, и я замираю на месте.

— Алена.

Он молчит ровно две секунды, глядя на меня в упор, после чего без тени улыбки произносит:

— Мой тебе совет, Алена. Лучше на глаза мне больше не попадайся.

2

В двух кварталах от станции метро Кропоткинская меня поджидает черный Кадиллак Эскалейд с наглухо тонированными окнами. Мечущиеся по лобовому стеклу дворники автомобиля не справляются с мощными потоками воды — дождь барабанит по капоту и крыше так же неистово, как и по моему огромному черному зонту, что надежно укрывает не только от непогоды, но и от посторонних глаз. Я уверенно иду к машине, и едва приближаюсь на расстояние нескольких метров, как дверь со стороны водительского сидения открывается, и из нее появляется мужчина в черном костюме, с таким же черным как у меня зонтом. Он поспешно обходит автомобиль и услужливо распахивает передо мной заднюю пассажирскую дверь. Я опускаюсь на мягкое сидение в тепло роскошного кожаного салона, на ходу сворачивая зонт. Дверь вслед за мной захлопывается, но водитель не спешит занять свое место за рулем, остается стоять возле машины, не смотря на яростный ливень, беспощадно полосующий его зонт. По сложившейся традиции он оставляет меня наедине со своим боссом, потому что наш разговор не терпит лишних ушей.