Пока Рома опомнился и рванул следом, Лера успела выскочить из арки на привокзальную площадь, где располагались сразу несколько остановок общественного транспорта. Заскочила в первый попавшийся автобус, который стоял у ближайшей остановки, потому впоследствии пришлось сделать пересадку.
Прижавшись лбом к холодному автобусному стеклу, Лера думала о том, почему её так обидело замечание Смирнова. Казалось бы, абсолютно чужой человек; до сегодняшнего вечера они и двух десятков слов друг другу не сказали. И он знал, что она неслучайно оказалась на физическом факультете, помнил её со школьных времён, с краевой олимпиады. Он сам это сказал.
Тогда зачем было акцентировать внимание на её невзрачной внешности? Рома дал понять, что она заявилась на физический факультет, чтобы почувствовать себя этакой королевишной. Как говорится, на безрыбье и рак — рыба, да? А на «девичьем» факультете она бы затерялась и отошла бы даже не на второй план, а в массовку.
Конечно, услышать такое девушке, которой едва исполнилось восемнадцать, было, мягко говоря, неприятно. Почти забытые подростковые комплексы вновь воспряли духом и подняли головы. То, что не успел сказать Рома, Лера с успехом додумала сама.
В это время Рома ехал в «своём» автобусе и пытался понять, зачем он наговорил Лере Поповой лишнего. Откровенной ерунды наговорил, что уж там! Ведь он прекрасно знает, что она находится на своём месте, там, где и должна быть, и знает, почему она оказалась на этом месте.
Если по справедливости, в учёбе они идут практически вровень, оставляя позади остальных однокурсников. Некоторых далеко позади. Лере не всегда хватает уверенности в своих силах, а Роме очень помогает спортивная закалка, умение выигрывать и проигрывать.
Зачем тогда он намекал ей на то, что она пришла на «мужской» факультет в поиске признания её, как женщины? За устройством своей личной жизни и за возможностью выбирать? Неужели его задевает то, как крутятся около Поповой многие парни с курса? Да ну, быть этого не может! Она ему даже не нравится. Он ей не муж, не жених и не брат, чтобы отслеживать её кавалеров. Пусть делает, что хочет, ему всё равно. Вот так.
Рома отмахнулся от не слишком приятных мыслей и сосредоточился на том, что нужно купить из продуктов и лекарств. По пути домой необходимо было зайти в аптеку и в магазин.
Вскоре начались зачёты, а после новогодних праздников — экзамены. Лицом к лицу Лера с Ромой не встречались, а в толпе Лера игнорировала Рому, вела себя так, словно его нет. Он не слишком печалился по этому поводу, с большим успехом сдавал сессию и ходил на дополнительные занятия в лабораторию.
В молодости, когда вся жизнь впереди, длинная, почти бесконечная, как нам кажется, мы не жалеем времени на обиды. Сердимся и дуемся друг на друга с большим вкусом, всласть, наслаждаемся моментом, смакуем его. Чем больше времени остаётся позади и, соответственно, меньше впереди, тем лимит, выделенный на обиды и взаимный игнор, становится всё короче.
* * * * * * * * * *
…Приближались первые студенческие каникулы. Сессию закрыли все студенты группы, кроме двоих, которые «отсеялись» ещё осенью, поняли, что не справляются с учёбой и забрали документы. Перед тем, как иногородние студенты должны были разъехаться по домам до первых чисел февраля, решено было собраться в общежитии всей группой и «обмыть» первую сессию.
Стол накрыли в одной из самых больших комнат, в которой жили сразу пятеро студентов, а «танцпол» был организован тут же, за дверью, в коридоре. Кто-то из местных притащил музыкальный центр. Конечно, парней оказалось больше, чем девушек, но всё же слабый пол был представлен более широко, чем обычно. Пришли Аня с мужем, пришли подруги нескольких однокурсников, а также просто девушки из соседних комнат.
Лера сначала не хотела идти, но собиралась почти вся группа, и Леру настойчиво уговорили. Девушки отвечали за салаты, бутерброды и прочие закуски, а парни — за напитки и музыку.
В целом, вечер очень даже удался. Даже Смирнов, оказавшийся за длинным столом напротив Леры, не портил ей настроения. Он был в центре внимания девушек, пришедших из других комнат, и чувствовал себя, судя по всему, как рыба в воде: шутил, улыбался, строил девушкам глазки и вовремя наполнял пластиковые стаканчики своих соседок по столу.
Лера на отсутствие мужского внимания тоже отнюдь не жаловалась, особенно, когда подтянулись ещё несколько парней с химического и географического факультетов. Удивительно, но места хватило всем. Становилось всё веселее. Лера зорко следила за тем, чтобы никто не взял случайно её стаканчик; она почти не пила, на весь вечер растянула один стаканчик красного вина.
Постепенно народ начал расходиться, многие уезжали уже сегодня. Лера прогулялись до туалета, чуть-чуть потанцевала в коридоре с другими девушками. Вернувшись за стол, сообщила тем, кто сидел ближе, что собирается уйти домой. Кто-то из парней предложил ей выпить на посошок, и она, чтобы отвязаться, сделала глоток из своего стакана.
…Лера открыла глаза и прислушалась к странным звукам, доносящимся откуда-то из угла комнаты. Во рту было очень сухо, а в голове странно стучало. В свете фонарей, проникавшем через незашторенное окно, Лере удалось разглядеть потолок и часть стены. Она не дома. Где она?!
Лера вновь прислушалась к странным звукам. Память начала постепенно возвращаться, и тогда до Леры дошло, что за звуки до неё доносятся. Только этого не хватало! Первая отчётливая мысль была: «Бежать!». Лера попыталась вскочить с кровати, но не могла даже пошевелиться. Её кто-то держал.
Собрав в кулак всё мужество, которое у неё было, Лера перевела взгляд со стены на человека, лежавшего рядом. В свете фонарей глаза Ромки странно блестели. Это с ним Лера оказалась вдвоём на узкой односпальной кровати, и это он её держал, прижимая к себе.
Лера уже открыла рот и набрала в лёгкие воздуха, чтобы как следует заверещать, но Рома прижал пальцы к её губам и тихо зашептал ей прямо в ухо:
— Тихо! Не кипишуй, ничего не было. Я тебе отвечаю. Не ори, хорошо?
Лера кивнула, и он убрал ладонь с её рта.
— Пить хочешь? Я тут на тумбочке оставил стакан с водой для тебя.
Лера с благодарностью кивнула, и Рома осторожно передал ей стакан. Потом так же осторожно достал из кармана джинсовой рубашки коробочку «Тик-так», вытряхнул несколько драже для себя и для Леры. От свежего вкуса мяты Лере стало полегче.
Легче стало и оттого, что они оба лежали хоть и под одеялом, но полностью одетые, в том, в чём сидели за столом на вечеринке. Ромка не врёт.
— Сейчас этот гигант угомонится, и мы потихоньку свалим отсюда.
— А что там происходит? — наконец шёпотом заговорила Лера.
— Угадай с трёх раз, — усмехнулся Смирнов. — Тут пять кроватей, ну на одной мы с тобой. Я такого успел наслушаться, пока тебя охранял… Потом все уснули, а одна парочка всё никак не уймётся.
Лера залилась густой краской, даже дышать стало трудно. Куда она попала?! Она же собиралась домой!
— А почему я…
— По дороге всё объясню.
— Мне домой надо. Родители с ума сходят.
— Вот твой телефон. Я твоей маме отправил смс от твоего имени, можешь проверить осторожно под одеялом, тут не свети. Написал, что ты остаёшься до утра на вечеринке.
— Спасибо. Рома, а что это там…
— Так, Попова! Руки прочь. Куда ты лезешь? Это физиология. Прости, ничего не могу поделать, тем более, тут такой «аккомпанемент»!
Испугавшись, Лера опять сделала попытку встать, но Рома держал её крепко.
— Угомонись, Попова! Тебе ничто не угрожает. Надо было в школе не только физику изучать, но и биологию. Тем более, наш гигант, вроде, всё, успокоился наконец-то. Скоро будем потихоньку выбираться отсюда.
Вскоре Рома осторожно встал и помог Лере слезть с кровати. Леру довольно сильно штормило. Подсвечивая телефоном, Рома нашёл их вещи, и Лера с Ромой выскочили, наконец, в коридор.
— Рома, мне в туалет надо.
— Иди, я подожду.
