Леру долго полоскало, зато стало значительно легче. Особенно, когда Рома потом снова дал ей мятное драже.
Они вышли на морозный воздух, и Рома взял Леру за руку.
— Держись за меня, Попова! Интересно, кто тот гад, который что-то тебе подмешал? Мне кажется, это пришлые, не наши. Я не уследил.
Поняв, что случилось, Лера разревелась в голос. Благо, было пять часов утра, и прохожие ещё не заполнили улицы.
— Я никогда больше не пойду на такую вечеринку, клянусь, никогда! — всхлипывала Лера. — Что за люди? Как так можно?! Зачем делать такое?
— Зачем-зачем, понятно уж, зачем!
— А как ты понял, что мне что-то намешали?
— Когда ты собралась идти домой, кто-то предложил посошок. До этого ты была как стекло, а тут, вместо того, чтобы идти домой, села за стол и начала отключаться. Я напротив сидел. Понял, что дело пахнет керосином. Там уже все начали по парам «разбиваться», и я тебя ухватил, сказал, ты со мной. Вот и пришлось лечь там, ведь ты идти не могла, ничего не соображала.
— Спасибо тебе, Рома! Как хорошо, что на свете есть такие неравнодушные люди, как ты! — Лера всё ещё всхлипывала.
— Вот и не дуйся на меня больше. Вроде, я реабилитировался за свой косяк? Сохранил твою честь, — улыбнулся Рома, а потом пробормотал тише: — Надеюсь, для себя сохранил.
— Что? — переспросила Лера.
— Я говорю, запасись терпением, нам пешком целый час топать, автобусы ещё не ходят. Ты же говорила вчера кому-то из девчонок, где живёшь.
— А как твоя мама? Ты её предупредил?
— Конечно, Попова! Не переживай.
* * * * * * * * * *
После злополучной вечеринки все студенты группы встретились только в начале февраля, но никто не забыл, что Лера теперь «со Смирновым». По негласной договорённости никто не превышал пределы приятельского общения: в столовую теперь с Лерой ходил только Смирнов, в лаборатории они всегда засиживались вдвоём, на автобусную остановку Леру провожал только Рома.
Большего Ромка пока себе не позволял. В том, что Лера ему небезразлична, он признался себе уже давно, но такой уж он человек: ему необходимо было понять и измерить глубину своих чувств прежде, чем предпринять что-либо конкретное. Ему не хотелось морочить голову такой девушке, как Лера.
И хотя он прекрасно понимал, что нравится ей, это сподвигло его думать ещё серьёзнее, а не пользоваться ситуацией. Он никогда не был трусом или перестраховщиком. Он просто очень долго и тщательно думал, а действовал всегда молниеносно. Это качество помогало ему и в науке, и в футболе.
…Как-то в начале марта, на большой перемене, Рома взял Леру за руку, но они пошли не в столовую, как делали обычно, а на кафедру. Лера, уже немного изучившая характер Ромки, понимала, что вопросы пока задавать бесполезно.
— Вот, Георгий Алексеевич, я привёл замену. Лера прекрасно справится, — без предисловий заявил Рома, едва они с Лерой закрыли за собой двери.
— Присядьте, — сказал преподаватель, задумчиво постукивая авторучкой по столу. Потом заговорил, обращаясь к Лере: — Лера, через три дня в Санкт-Петербурге начнётся форум студентов-физиков. Я выдвинул от первого курса кандидатуру Романа, но он уверяет меня, что поехать должна ты. Форум продлится четыре дня. С дорогой получается неделя. Ехать на поезде. Как ты на это смотришь?
— Поехать должен Роман, — твёрдо сказала Лера.
Рома легко толкнул её локтем в бок и сделал большие глаза, но Лера не обращала внимания на эти выразительные жесты и гримасы.
— И что мне с вами делать? Что за индийское кино вы мне тут устраиваете? У нас серьёзный разговор. Мне нужно срочно документы подавать, делать заявку.
— Я знаю, почему Рома отказывается ехать. Пусть едет спокойно, я ему помогу.
— Попова, — раздражённо начал Рома. — Тебе же сказали, тут серьёзный разговор, а не балаган! Ты пойми, эта поездка — настоящий шанс проявить себя!
— Рома, это твой шанс, — внятно проговорила Лера и без смущения выдержала пылающий взгляд Смирнова. Раньше ей это не удавалось, в игре «в гляделки» всегда побеждал он. — Я же сказала, что помогу. Буду приходить каждый день, буду на связи круглосуточно.
Рома моргнул, и Лера поняла, что он впервые проиграл ей. А ещё ему очень хочется поехать на форум в Питер.
— Рома согласен, Георгий Алексеевич! Делайте заявку, — распорядилась Лера, и обычно суховатый Георгий Алексеевич вдруг улыбнулся.
…- Ты понимаешь, что я верю тебе, как самому себе? Я впервые оставлю маму так надолго.
Они медленно шли в сторону остановки. Лера держала Рому под руку.
— Всё прекрасно понимаю, Рома! Поезжай спокойно. Знаешь, что? Я могу даже пожить у твоей мамы, если хочешь. И если она не против. Родителям объясню, они поймут. И вообще, я уже совершеннолетняя.
— Хочу, — Рома резко остановился, щёки его вспыхнули. — Очень хочу. Мне так будет намного спокойнее.
— Тогда решено. Я сегодня же поговорю со своими. Пойдём, — Лера потянула Рому за руку.
Он продолжал стоять. В горле застрял комок, а глаза вдруг защипало. Не хватало ещё тут слезу пустить перед девчонкой! Но разве Лера просто девчонка? Она, кажется, способна понять и принять его любым. Даже плачущим, что сам он считал тогда, в максималистской юности, позором для мужчины.
— Лера, ты настоящий друг! Единственный мой друг. Знаешь, я как-то по жизни ни с кем не сошёлся, всегда сам по себе. И не верю чужим людям, никому. Ставлю под сомнение каждое сказанное мне слово и любой факт. Но тебе почему-то полностью доверяю.
Лера не ожидала таких слов, они очень смутили её и тронули до глубины души. Услышать такое от Смирнова… Это дорогого стоит.
— Мы просто похожи с тобой характерами, Рома. Не переживай, всё будет хорошо.
— Да, я знаю, — кивнул Рома и наконец сдвинулся с места. И добавил тихо: — Да и ты будешь под присмотром.
— Что?
— Я говорю, завтра проведу инструктаж. Всё тебе подробно расскажу.
* * * * * * * * *
Рома со своей мамой, Галиной Ивановной, жили не очень далеко от университета, в пяти остановках. Лера, которая обычно только в автобусе ехала минут сорок в один конец, была в восторге: утром можно было поспать на полчаса дольше.
Лера жила в комнате Ромы. Каждое утро Галина Ивановна, которая всегда вставала рано, кормила Леру плотным завтраком. Леру никогда не кормили завтраком в будни: родители уходили на работу раньше, чем Лера вставала и начинала собираться в школу. Она всегда была очень самостоятельной: никогда не опаздывала, не теряла ключи, сама ходила к репетитору по английскому языку и на занятия по рисованию. Мама с папой работали.
Конечно, в выходные дни мама готовила завтрак: пекла блинчики, оладьи или пирожки, потому семейный завтрак у Леры всегда ассоциировался с субботой или воскресеньем.
Галина Ивановна окружала девушку теплом и заботой, при этом не докучала и не навязывала своё общение. После занятий Лера заходила в магазин, а к её приходу «домой» всегда был готов ужин. Потом Лера измеряла давление Галине Ивановне, контролировала приём лекарств и каждый вечер отправляла смс-отчёт Роме.
Рома должен был вернуться в воскресенье вечером. В субботу Лера не училась, и они с Галиной Ивановной занялись лепкой пельменей.
— Рома очень любит. Только домашние пельмени признаёт, мы с ним тоже часто вместе делаем, — Галина Ивановна, вспомнив сына, тепло улыбнулась.
А Лера, представив Смирнова, который лепит пельмени, к стыду своему, чуть не прыснула от смеха. К счастью, удержалась. У них дома готовили только женщины, это была целиком и полностью их прерогатива. Папа и брат в кухню заходили, только чтобы поесть.
— Скучаете по Роме?
— Скучаю, конечно, мы так надолго с ним никогда не расставались. Отдыхать ездили вместе, когда у меня здоровье было. А разные загородные лагеря Рома не признавал. Всегда шутил: «Хорошее место лагерем не назовут». На олимпиаду в Москву ездил в одиннадцатом классе, два дня там был плюс дорога чуть меньше двух дней в общей сложности. На неделю впервые уехал. Но мне с тобой намного веселее, чем было бы одной. Спасибо тебе, Лера! У тебя сердце доброе и светлая душа. Из тебя получится очень хорошая мать, настоящая хранительница домашнего очага.
