к нам присоединились три индианки – жены трех рационалов.
Следует отметить, что этих вооруженных индейцев удалось нанять в каучуковом поясе по договоренности с их работодателями. У сборщиков каучука принято брать на воспитание индейских мальчиков, чтобы использовать их в качестве сопровождающих или поручать им отнимать каучук у враждебных их собственному народу племен. Это необходимо для того, чтобы избежать сговора. Когда я нанимал носильщиков, вопрос о фиксированной плате за их услуги никогда не возникал. Они ожидали, что по окончании работы получат подарок: ткань, бусы, охотничье ружье[20] или другой предмет бартера, который им хотелось получить. Линия аргументации была простой: «Делай то, что тебе говорят, и, когда мы расстанемся, я сделаю тебя богатым человеком». Богатством индейцы считали ткань, бусы и нож. Бой, которого я называл Джим, ради ружья был готов идти за мной хоть на край света. Это была его заветная мечта. Сопровождая меня, он нес винчестер, но ему и в голову не приходило сбежать с ним. Вот насколько индейцы простодушны. Я имею в виду, что он мог бы сбежать, если бы счел это целесообразным, но точно не ради винчестера.
Два полукровки были сборщиками каучука. Они направлялись к реке Игара Парана и сопровождали меня только до Чорреры.
Полуцивилизованные индейцы заслуживают доверия, но следует строго следить за дисциплиной, чтобы предотвратить мародерство, в противном случае с вами могут расправиться местные племена. За время моего путешествия мне не раз приходилось менять носильщиков, особенно при прохождении через каучуковый пояс. Эти люди всегда сбегают, если им представится такой шанс, даже несмотря на то, что повсюду вокруг враждебно настроенные племена, и побег чаще всего равносилен смерти. Численность нашей группы оставалась практически неизменной на протяжении всего моего путешествия.
Фотопластинка I. Дома в каучуковом поясе долины Иссы
За носильщиками нужно постоянно следить, чтобы они не плелись позади или, наоборот, не бежали слишком быстро. Им нельзя позволять останавливаться ни на минуту, иначе придется разбивать вынужденный лагерь. У всех индейцев есть обычай купаться при первой возможности, независимо от того, жарко им или нет, и с этим придется мириться. Но если вам нужно двигаться вперед, не позволяйте им останавливаться, чтобы поесть. Как правило, мы ели на рассвете и снова после суточного перехода.
Всегда следует остерегаться предательства со стороны индейцев каучукового пояса из-за того, как с ними обращались в прошлом. Да и за пределами каучукового пояса тоже – частично из-за слухов о таком обращении с другими, а отчасти потому, что нервной собаке свойственно кусаться. Они задают единственный вопрос: «Почему белый человек здесь?» И ответ на него тоже всегда один: «Мы не знаем. Лучше его убить». Кстати, открытое нападение отнюдь не характерно для индейцев, как утверждается в некоторых источниках. Если есть возможность атаковать скрытно, не подвергая себя опасности, именно так они и поступят.
Мы добрались до Чорреры[21], или Биг-Фолс, 22 августа, а затем стали подниматься вверх уже по суше вдоль реки Игара Парана и без особых происшествий достигли земель андоке 19 сентября. Здесь, по договоренности с вождем андоке, мне удалось заполучить в проводники юношу из племени карахоне, раба, захваченного андоке несколькими годами ранее, который обещал отвести меня к своему народу через великую реку. Пока мы стояли лагерем у берегов Жапуры, подыскивая подходящую для изготовления каноэ голокоренную пальму с утолщением на стволе, мимо нас вниз по реке проплыли три каноэ с индейцами карахоне, которые, вероятно, возвращались из военного похода. Мы пытались остановить их, но тщетно. Переправившись наконец через реку, мы обнаружили, что индейцы на каноэ, по всей видимости, подали сигнал тревоги. Каждый дом, который мы посетили, всего их было четыре, был брошен, а тропа испещрена остро заточенными отравленными кольями, торчащими из земли примерно на ½ или ¾ дюйма[22]. Носильщика, который наступил на один из них, пришлось тащить назад, поскольку он совершенно не мог самостоятельно передвигаться.
На обратном пути к реке Жапура мы дошли до верховьев Кахуинари, посещая различные племена и собирая информацию. В то время мне очень хотелось спуститься по этой реке и по возможности узнать судьбу французского исследователя Эжена Робюшона[23], пропавшего без вести около двух лет назад.
Пожалуй, здесь будет уместно подробно рассказать об исчезновении Робюшона и о моих поисках следов его последней экспедиции.
Эжен Робюшон – авантюрный французский исследователь, чьи записи об индейцах, проживающих в районе реки Путумайо, широко известны, покинул Грейт-Фолс на реке Игара Парана в ноябре 1905 года. Он планировал добраться до верховья Жапуры и по поручению перуанского правительства исследовать эту реку на всем ее протяжении на предмет наличия каучуковых деревьев. Он отправился в путь в составе группы, состоящей из трех чернокожих, одного полукровки, пяти индейцев и одной индианки. Взятых им припасов хватило бы в лучшем случае на два месяца. Я тщательно опросил всех выживших участников экспедиции, с которыми мне удалось встретиться, и составил следующий отчет о путешествии Робюшона:
Покинув Грейт-Фолс, Робюшон на каноэ проследовал вверх по течению Игара Парана до точки, расположенной в десяти милях выше устья Фуэ. Он продолжил путь по суше, направившись на север через земли чепеев, и достиг Жапуры приблизительно на 74-м градусе западной долготы, примерно в тридцати милях выше реки Куэмани. Индейцы, которых он там встретил, принадлежали к племени тайкене из языковой группы уитото. Они были дружелюбны, но либо не могли, либо не захотели предоставить Робюшону каноэ. Три ценные недели были потрачены на поиски подходящего дерева и строительство каноэ.
Изготовив каноэ, группа направилась вниз по течению и некоторое время продвигалась без происшествий. В течение нескольких дней индейцев не было видно. Наконец члены экспедиции заметили на правом берегу узкую тропу, ведущую вверх. Беспокоясь о том, что съестные припасы подходят к концу, Робюшон высадился на берег и дошел по тропе до поляны, где стоял индейский дом. Робюшону удалось договориться с его обитателями о том, что четверо из них спустятся к каноэ с едой в обмен на подарки. Но когда на берегу появилось больше людей, чем он ожидал, исследователь заподозрил неладное и сразу же оттолкнулся от берега, не дожидаясь столь необходимой провизии. Индейцы спустили на воду каноэ и начали преследование, крича ему, чтобы он остановился. Но Робюшон со своей маленькой группой решил не рисковать. Он продолжал грести, пока преследователи не остались далеко позади.
Юноша, который рассказал мне эту историю, был убежден, что индейцы не замышляли ничего
