оружия, заставил поклясться Красным Тельцом, в которого они все верили. А клятва – такая штука, ее не исполнишь, плохо будет. Удачи в жизни больше не будет никогда, а как воину вообще быть без удачи?
Боярин Лука, кстати говоря, въехал в пустующее подворье, оставшееся от боярина Сергея. Как выяснилось, наместник забрал его себе, видимо, чтобы потом пожаловать кому-то. Наследников-то у Сергея тоже не осталось, а они с наместником Дмитрием были очень близки, и это заставляло задуматься. Впрочем, это были их дела, и мне они были совершенно неинтересны. Есть свободное подворье, так пусть мой ближайший соратник его себе забирает, а мне и княжьего терема достаточно. Тем более, что это огромные хоромы, размерами превышающие мой дом в Киеве раза в четыре.
Только вот дел теперь было невпроворот. За мной ведь теперь целый город был, более того, целое княжество. Правда в большинстве сел, да и во втором по величине городе – Локоте, еще не знали, что власть сменилась, и теперь главным у них не наместник Дмитрий, а князь Олег. Это нужно было срочно исправить, отправить гонцов и по селам с городами, а еще разобраться с теми четырьмя брянскими боярами, что жили не в городе, но не согласились поддержать меня.
А это означало, что скоро нам выступать из города, добираться до имений этих бояр, и либо брать их штурмом, либо договариваться. Лично я предпочел бы второй вариант, потому что тогда войско мое не уменьшилось бы, а наоборот приросло.
Но проблема была и в том, что я не мог покинуть Брянск, не оставив внутри верных людей. Кто знает, что придет в головы горожанам, может быть, они закроют ворота и откажутся пустить нас обратно? Во второй раз мы так просто, как в первый, в город не войдем, его придется брать штурмом, а это кончится плохо, потому что пока мы будем стоять лагерем под Брянском к нам подоспеют и другие наместники. И тогда мое невеликое воинство просто раздавят.
Нет, городские старшины клялись мне в верности, обещали, что поддержат в борьбе и говорили, что надеются, что у меня выйдет наказать убийц отца. Я им верил, но все равно опасался.
А если оставить всех верных людей в городе и отправиться к боярам только с теми, кто присоединился ко мне после моей победы над наместником, тоже может получиться худо. Доверять им целиком и полностью я не мог, хотя бы до тех пор, пока они не поучаствуют в боях на моей стороне.
Вот оно – бремя человека при власти, да еще и полученной таким путем, как мой. Никому нельзя доверять, кроме старых верных товарищей, а их слишком мало, чтобы перекрыть все тылы. И вот, получается, что придется рисковать. Причем, рисковать всем, что я имею, включая и жизнь. Вспомнить только меня, когда я только узнал о том, что мой отец – великий князь. Я ведь был целиком и полностью уверен в том, что жизнь у князя простая и беззаботная. По крайней мере до тех пор, пока нет войны.
Впрочем, сейчас война и была, я ее начал, когда по совету Григория приехал в Брянск. Оставалось только надеяться, что он делал это, чтобы поддержать меня, а не для того, чтобы нажиться на этой войне. Например, продавая оружие моим противникам…
Хотя, наверное, не доверять никому до такой степени уже нельзя. Это перебор. Пока что мне сомневаться в Григории не приходилось, тем более, что вполне доходчиво объяснил мне, почему ему выгоден я в качестве великого князя Пяти Княжеств. Практически слово в слово повторив то, что рассказывала Анастасия. Так что ему можно было верить, пусть и с оговорками, все-таки киевский мэр был себе на уме.
Я думал разослать письма и тем боярам, что меня не поддержали, хотел вызвать их в город, но Лука Филиппович меня отговорил. Сказал, что мне лучше лично посетить их имения и поговорить. Он, естественно, знал этих бояр лично, ведь они не единожды воевали вместе под отцовским началом, и считал, что если они признают во мне сына князя Кирилла, то перейдут на мою сторону. А вот если я попытаюсь призвать их в город, то они вполне могут счесть это ловушкой, и в лучшем случае просто забрать все и уйти в другие княжества, под начало остальных наместников. А это будет значить, что у них только прибавится войск. Которых нам потом бить.
А вот лично можно и попробовать договориться. А если не повезет в переговорах, то разговаривать придется уже на языке стали.
Поместье, пусть даже и укрепленное – это не город. Взять его сотней вполне возможно, тем более, что редко в какой боярской дружине бывает больше двух десятков воинов. И даже если считать с прислугой, то три десятка защитников – это небольшая проблема для обученного войска.
Закончив очередное письмо призывом немедленно выдвигаться в сторону стольного града вместе с дружиной, я поставил свою подпись и печать. Печать, кстати говоря, мне тоже подарил Григорий, потому что настоящая княжья печать, которую ставил на своих письмах мой отец, сейчас была где-то в Орле. Игнат, похоже, не догадался прихватить ее с собой, забрав только меч, знамя и плащ. Хотя, может быть, он просто не мог украсть печать.
Впрочем, и эта была хороша, изготовлена она была по оттиску, который у Григория разумеется был, ведь они с отцом вели переписку. Печать была похожа на знамя, на ней тоже был изображен расправивший крылья орел.
Теперь оставалось только отправить в дорогу гонцов с этими письмами. Дать каждому по заводной лошади, да разослать их в разные концы Брянского княжества. И тогда через несколько дней в моем распоряжении окажется ещё шесть десятков воинов. Если, конечно, все пройдет удачно.
Рассылать гонцов же по городам и селам я не торопился. В часть из них лучше прийти с войском, как, например, в тот же Локоть. Чтобы у городской старшины не было возможности отвертеться или, чего хуже, посадить гонца в тюрьму и отправить войско на помощь наместникам. Хотя слухи, конечно, разошлись, куда уж без этого. Брянск тоже город торговый, а о моем поединке с наместником рассказывали истории все, кому не лень, и всем, кто был готов слушать. Хорошо хоть песен пока не пели.
Поднявшись из-за стола, я двинулся к окну, выходящему во двор детинца. Оттуда периодически раздавался шум и команды. Старые воины под руководством Петра и Игоря, тренировали мою дружину, как старую,
