слова посмотреть. А он сам лодырем в их глазах выглядит — студент, «любитель прохладной жизни», как дядька любит приговаривать.
Хотя толка с него на поле мало — инвалид с детства, хромой и косоглазый, чуть поднапрягся и одышка одолевает — в детстве много болел. Так что в виду физической ущербности парень и замкнулся — в школе дразнили, в «бурсе» за малым не издевались. Девчонки, те еще шалавы, вообще «берега потеряли» — сколько раз порывался по мордасам пощечин надавать, да опасался, что потом их ухажеры его на «ноль» самого помножат, и вместо третьей группы инвалидности дадут вторую. А тут дядька ему работенку подкинул — три дня сторожем и прислугой побыть при «потешных», варить им. Работенка знакомая, «непыльная», и профессор денежку ему отсчитал в задаток, четверть суммы — пять бумажек с плотиной Красноярской ГЭС, два блока сигарет купить можно, пусть не дорогих, но приличных. А еще можно приглянувшуюся девчонку с курса в кафе сводить.
Нет, не стоит, у нее парень вроде есть, орясина крепкая, и кулаки набитые. Так что нафиг-нафиг, не стоит даже в мыслях дергаться — а то морда своя, не казенная, и синяки долго сходят…
— Да, Пашка, выглядишь ты в кафтане нашего «полка» браво — настоящий «бутырец». Только пояс затяни, а то шпага свисает на одну сторону — патронной сумы у тебя нет для уравновешивания. Вот так — перетягивай!
Подошедший к нему Андрей Владимирович, руководитель исторического клуба «Бутырский полк», затянул на нем ремень из беленой кожи, с массивной медной пряжкой. Отошел на шаг, довольно улыбнулся и изрек, окинув его взглядом с ног до головы.
— Витька нашего на смотре заменишь, а то заболел парень. Нет, маршировать не будешь, твое дело у телеги стоять и смотреть, чтобы наше добро не растащили. А то сам знаешь, как в прошлый раз рюкзак средь бела дня «увели», да так что даже не заметили.
— «Клювом» щелкать не надо, у нас народ вороватый. У дядьки полгектара кукурузы выбрали в прошлом году, брательник мой не уследил. Соседушки, мать их за ногу, зубы скалили от радости…
Пашка хотел выругаться, да только сплюнул на огромный валун, что вылезал из травы. Солидный такой камень, по пояс будет, и в длину метра два. Вот у него то и сделали остановку для переодевания — до луга оставалось с километр идти. Недалеко, за леском, уже пару раз слышались громкие выстрелы, вроде как из пушек. В честь майского праздника там нынче реконструкторы со всей округи собрались, даже из столицы приехали, как эти «бутырцы». Москвичей тут не любили, впрочем, как и во всех богом забытых провинциальных местечках. А тут все же тверичи вокруг, что со школьного курса истории знали, что Москва с Тверью в стародавние времена за лидерство на Руси боролись. Вроде местного «сепаратизма», до междоусобных войн доходило, и князья друг дружку изничтожали, татар наводили, особенно тут москвичи «отличались». Ордынцы рады были соседей пограбить, да ярлыки на княжение им же и раздавать за отдельную плату. Как в фильме один профессор сказал — «разруха в головах начинается».
— Что это за камень торчит, Паша? Странный очень, и письменами покрыт. Нет, руны не такие, тут вроде славянской символики…
Паша в ответ только пожал плечами — проселок шел как раз мимо этого камня, потому телегу с собой и взяли. Там ручей вброд переходить, на машине не проедешь по лесу, а на повозке запросто. К тому же профессор сам настоял к ведовскому камню его отвести, любопытство корежило. Так вот пусть на него сейчас и смотрит…
«Светлый» тверской лес — тут хорошо дышится…
Глава 2
Ехидство в глазах паренька Андрей Владимирович прекрасно видел, хотя тот его старательно прятал, вот только ухмылка на губах порой явственно проскальзывала. Но так к этому за три года существования организованного им самим военно-исторического клуба «Бутырский полк генерала Патрика Гордона» все они как то попривыкли. Смеются, так на здоровье, зато у них всех есть занятие — не спиваться же всем поголовно или рэкетом заниматься. Сам Воеводин, которого «окрестили» по созвучию фамилии и занимаемому посту в клубе, в «воеводы», был не женат в свои солидные пятьдесят два года. Так что всю зарплату и многочисленные приработки пускал исключительно на любимое дело. А то, что женщины, в основном коллеги из университета, «строили» ему глазки (мужчина видный, и обеспеченный, с собственной квартирой), дело пустое, зря только стараются. На такие уловки, ведь хитры и коварны «евины дочки», он давно не попадался.
Ведь не зря приговаривают доценты с кандидатами, что супруга постареет, а третьекурсницы никогда.
Клуб был маленький — всего полтора десятка членов, но двое не поехали, закрутились в делах коммерческих, а Витька Комин, самый младший по возрасту — студент второго курса, где-то грипп подхватил, и это в первую декаду мая. Так что налицо двенадцать, плюс Пашка — племянник старого знакомца, местного фермера. Бывал в его колхозе еще во времена «бровеносца», лекции читал о международном положении, вот и познакомились, и не только — в «лихие годины» тогда еще «дикого капитализма», связь сохранили. Но тот кулак, недаром «вождь» таких люто ненавидел. Однако не «куркуль», как многие из его «сословия», своим работникам исправно платит, и не только деньгами, но и долей выращенного урожая, и литрами сваренного самогона. Пусть немного приработка, но ведь постоянную работу односельчанам дает, и пропитание семьям — умен Сергей Пахомыч, понимает, что мужики все пропьют, а так продукты в доме будут постоянно, есть, чем деток кормить. И сам зарплату бабам отдает, те его за это чуть ли не на божницу ставят. А батракам своим «жертвует» только самогон, и лишь на выходные, либо когда дождь идет. А то сопьются, тут все жители жрут всякую дрянь в три горла, от безнадежности, как будто последний день в жизни живут.
И почему словно — страна семь лет назад развалилась на кровоточащие куски, у власти везде олигархи — бывшая партийная номенклатура, и «семибанкирщина» при вечно пьяном ЕБН. Как там приговаривают — «выбирали президента, получили пациента».
Ехать в Торжок с мушкетами и «холодняком», для размещения которых откинул заднюю спинку в «тойоте», было то еще «удовольствие». Хорошо, что с ним «Сотник» всегда ездил, брал на себя переговоры с ГИБДД. Это у Василия Алексеевича «Громова» (фамилия вряд ли настоящая, такие люди их часто меняют) «позывной» такой
