сначала я.
– Хочешь, чтобы лестница рухнула сразу? Ты весишь в два раза больше меня!
– Она и так может рухнуть.
– Я понимаю, что ты мужчина, и чувствуешь ответственность за девушку. Но в таких делах я опытнее. Так что, пожалуйста, слушай меня.
Я ничего не ответил. Только пожал плечами, и сделал жест: «Иди, мол».
Шаг, еще шаг, и вот, Ева исчезла в лестничном пролете. Я видел только свет, дрожащий на стенах. Слышал робкий звук ее шагов, редкий скрип половицы. Когда все затихло, я аккуратно взошел на первую ступень.
Внезапный глухой удар по полу донесся с верхнего этажа. Женский стон. Луч фонаря упал, судорожно затрясся у низа стен. Что-то, сначала медленнее, но быстрее и быстрее заволоклось по полу. Наконец, раздался громкий дробный топот. Я испугался за Еву.
– Ева? – крикнул я, – что там у тебя? Все хорошо?
Тишина запечатала уши. Казалось, целую вечность я ждал ответа.
– Витя! П-о-м-о-г-и-и, – крик Евы огорошил меня. Адреналин запустил древний инстинкт в голове, и я, как-то естественно, отбросив мысли и эмоции, взметнулся по лестнице.
Внезапно левая нога провалилась, я больно ударился грудью о последнюю ступень пролета. Тело повисло, отколотый кирпич вонзился в ладони. Загрохотало. Я почувствовал, что известковая пыль лезет в глаза и нос. Подтянулся, нашел опору и выбрался в коридор.
Пару секунд отдышался, подобрал Фонарь Евы. Мой, выроненный при падении, освещал нижний этаж. Обломки лестницы серой кучей лежали на полу. В холодном свете фонаря серебром мерцали облака пыли.
Я отдышался, тихо выругался, оглянулся. Евы не было видно. «Ева?» – позвал я. Нет ответа.
Медленно ступая, я двинулся вперед. Сердце бешено барабанило о грудную клетку.
– Ева?
Под ногами что-то мерзко хлюпнуло. Что это? Направил фонарь. Пятно крови. Смешанное с осыпавшейся штукатуркой, оно превратилось в грязь, но выглядело совсем свежим.
– Ева?! – крикнул я.
– Помогите! – Ослабший голос Евы, – помоги мне, Витя. У меня кровь! Больно!
– Я сейчас! Где ты?
Я побежал на звук. Судорожно соображая, думал: «Что могло случиться? Нужно как-нибудь оказать первую помощь. А какая может быть опасность? Как выбраться?» Лестница обвалилась. Но есть еще одна, в левом крыле. Нужно скорее найти Еву, и убираться отсюда, к чертовой матери.
– Ева! Говори со мной!
– Витя! Больно!
Ее голос звучал странно. Эта мысль ледяным холодом прокатилась по телу.
– Ева!
– У меня кровь!
Здесь! Следующая комната налево!
Я быстро заглянул в помещение. Кровать, старый шкаф. Пустая оконная рама. Евы не было.
Я грязно выругался матом. Как же так?! Я же слышал ее голос мгновение назад. Судорожно шаря светом, я пытался найти хоть что-то. Лужа крови блестела на грязном полу. Широкая кровавая дорожка тянулась к окну. Я бросился туда, выскочил на полкорпуса.
– Ева! – Водя фонарем, боялся найти Еву лежащей внизу.
– Витя! – Ее глухой голос эхом раздался позади меня. Я резко обернулся. Пару мгновений, недоуменно слушал тишину. Остолбеневший, с трудом перебирая ноги, вышел в коридор.
– Ева? – имя продрало сухое горло.
«У меня кровь!»– раздалось откуда-то справа.
Совершенно сбитый с толку, я застыл на месте. Меня накрыл жуткий ступор.
– Прошу тебя… Мне больно… – жалобно прозвучал голос.
С чего я взял, что Ева кричала из комнаты с разбитым окном? Бред какой-то. Возможно, не распознал где девушка, из-за волнения.
– Я иду!
Ее голос доносился из последнего помещения на этаже. Это оказалась общая душевая. Глухая, ни одного окна. По правую сторону расположились толстые стенки-перегородки душевых камер, по левую должны были висеть широкие зеркала, но сохранилось лишь одно. Неровно висящее, оно отстало от стены, и, казалось, вот-вот рухнет. Я обвел светом комнату, большой зайчик отразился от зеркальной поверхности.
– Ева?
– Витя, – я вздрогнул
– Ева, я тут! – Быстро зашагал на звук, к одной из камер.
Под ногами захрустело стекло. Внезапный грохот разлился по комнате, упало зеркало. В следующее мгновение, из камеры прыгнуло что-то живое и бросилось к источнику звука. Шумя осколками, оно, будто бы недоуменно взвизгнуло и зашипело. Меня как кипятком обдало. Я выбежал из душевой, к лестнице на нижний этаж.
Решетка! Выход закрыт! Схватил прутья, потряс их. Дернул дверь. Бессильно облапал навесной замок. Когда из душевой комнаты раздался грохот, я застыл. Нечеловеческие, дробные шаги зазвучали позади. Я с ужасом выключил фонарь, погрузился в кромешную тьму и застыл на месте. От страха задержал дыхание. Что-то четвероногое вышло из комнаты. «Витя! Мне больно!» – жалобно простонало оно голосом Евы. А потом тенью, черное в черном, юркнуло куда-то в дальнюю комнату.
«Витя! У меня кровь! Больно!» – донеслось из левого крыла. Только тогда я выдохнул.
Что бы это ни было, оно не человек. В кромешной тьме рассмотреть детали я не мог, но зверообразный силуэт различить получилось. И голос… оно говорило… голосом Евы. Это какой-то бред! Такого в жизни не бывает. Это что, сон? Вся полнота ощущений подсказывала, что нет. Что же делать? Что с Евой? Жива ли она?
Пытаясь успокоится, перевести дыхание, я медленно сполз спиной по решетке. Сел на пол. Забывшись, откинулся назад. Ударился лопатками в прутья, и решетка громко грюкнула дверью. Я испугался, вскочил, нашумев еще больше. Прислушался. Тихий скрежет раздался справа. Потом что-то негромко ухнуло на пол. Зазвучали торопливые шаги.
Я бросился, сам не зная куда. Промчался мимо входа в душевую. Завернул, в первую попавшуюся комнату, инстинктивно, налево, в противоположную звуку сторону. Комната, похожая на другие. В полутьме, водя взглядом туда-сюда, я не придумал ничего лучше, как залезть под кровать.
Внезапно холодный свет пробился через окно, проявив контуры вещей вокруг. Видимо луна освободилась от облаков.
Тогда оно вошло. Легко просеменило к окну. Я пытался рассмотреть хотя бы то, что попало в поле зрения. Тонкие, даже изящные безволосые стопы. Каждая из четырех, оканчивается пальцами с крючковатыми рысиныи когтями.
«Витя?» – жалобно позвало существо. А потом по комнате разнесся совсем звериный, клекот.
Я трясся под кроватью, как лист на ветру. С силой зажал руками рот и нос. Машинально вновь задержал дыханье. Казалось, если сделаю хоть один вдох, меня разорвут на куски.
Существо оттолкнулось передними ногами и стало на дыбы. Как-то по-человечески сделало два шага, задние лапы легко оторвались от земли и исчезли. Снаружи, за пустым окном заскрежетало. «По стенам ползает» – с ужасом догадался я.
А потом, в душе́, будто образовалась дыра. Я вспомнил кровь на полу комнаты. Вспомнил красный след, ведущий к окну. Стало ясно, что произошло с Евой. Чудовище убило ее и утащило куда-то по стенам. Колючий ком подобрался к горлу.
Это я виноват в
