брак! А получаются зеркала, как вы и заметили, синьор, немного вогнутыми.[1] Ну, раз из шара сделаны! Но это не мешает, синьор, наоборот, ваше отражение чуточку увеличивается. Любой прыщик можно рассмотреть!
— Понятно, — пробормотал я, бережно убирая покупку подальше за пазуху.
Теперь-то мне совершенно понятно, почему зеркала не продаются на рынках! Изумрудные колье там тоже не продаются. По той же причине.
* * *
— А, Андреас! — приветливо взмахнул рукой брат Марциан, когда я присоединился к посольству за ужином, — А я уже почти волноваться начал…
— Надеюсь, аудиенция закончилась успешно? — попытался я тут же переключить тему разговора.
— Да, вполне… Папа обещал, что завтра нам доставят его письма с ответами Великому магистру и матери Терезии. Вот, собираемся… Чтобы, значит, без промедления и в обратный путь. Потому что, кроме всего прочего, папа сказал, что по Риму нехорошие слухи ходят об этом месте…
— Какие слухи? — насторожился я.
— Говорят, здесь ведьму видели! — понизил голос Марциан, — Дескать, летала на метле, совершенно голая, и дико визжала!
Я заметил, как судорожно сглотнула Катерина и отвела взгляд куда-то в сторону.
— Врут, наверное… — я постарался, чтобы голос выглядел равнодушным, — Откуда здесь ведьмы? Когда здесь целый отряд монашествующих рыцарей крестоносного Ордена⁈
— Так-то оно так, — вздохнул Марциан, — А может, мы как раз того?.. Спугнули?.. Я как-то слышал в апельсиновой роще истошный женский визг!
Катерина совсем склонилась над тарелкой, чуть не касаясь её носом.
— Правда, видеть никого не видел, — закончил Марциан, — Я так папе и сказал. Во всяком случае, папа обещал, что он примет необходимые меры!
У меня неприятно засосало под ложечкой. Что ещё за «необходимые меры»? И насколько это похоже на ордалию?.. Бр-р-р…
— Значит, завтра в путь? — уточнил я.
— Как повезёт, — пожал плечами Марциан, — Если письма папы нам под вечер принесут, какое уж тут путешествие?
— Значит, за то, чтобы письма были утром! — поднял свой бокал сияющий Вилфрид.
Вообще говоря, я их не понимаю. Папа ясно сказал, что Великая Война окончена. Генрих фон Плауэн хлопочет о почётном заключении мира. Куда же торопиться? Правда, папа намекнул, что новая война не за горами, но не завтра же? Впрочем… может у Марциана заканчиваются финансы? Вполне разумная версия, вы не находите?
Ужин прошёл скучно, несмотря на то, что брат Вилфрид то и дело пытался нас расшевелить, произнося пылкие тосты. Даже оруженосцы поддерживали его без особого энтузиазма. Похоже, все мысли крестоносцев были уже там, в Мариенбурге.
* * *
Даже не знаю, уж не тосты ли брата Вилфрида тому виной, или, скорее, нежелание папы римского откладывать дела, но уже за завтраком нас ждал сюрприз: к нам присоединился один из кардиналов папы. Мягкий, улыбчивый человек, с округлыми чертами лица и плавными жестами, но веяло от него суровой угрозой. Да и перстень чуть не постоянно пульсировал на пальце. В общем, я вздохнул с громадным облегчением, когда этот кардинал, вежливо попрощавшись и пожелав нам счастливой дороги и покровительства Божия, сел в карету и укатил в Рим. А у нас остались два письма папы и небольшая, деревянная, резная шкатулка. Конечно, я сунул свой любопытный нос, когда Марциан приоткрыл крышку. В шкатулке лежал кусок верёвки. Жёсткой верёвки, которой монахи обычно подвязывают свои одежды.
Крестоносцы рухнули на колени и вознесли молитвы. Ну и я, конечно, не выбиваться же мне из общей массы?.. А потом Марциан, с величайшим благоговением, убрал шкатулку в особый ларец, куда сложил и папины письма. А ларец отнёс в карету и поставил одного из оруженосцев для охраны. Потому что посольство спешно собиралось в обратную дорогу.
— Проверить всё ещё раз! — призывал нас Марциан, прохаживаясь между рыцарями, седлающими коней, — Кто бы не оказался растяпой и что бы мы не забыли, возвращаться не разрешу! Помните, мы уже в пути! А путь наш сложен и тяжёл. Проверьте ещё раз всё, что можно! Брат Ульрих! Как у нас с припасами?
Вместо ответа Ульрих скорчил гримасу, мол, с припасами всё в порядке, но стоило ли бравым крестоносцам вообще задумываться о такой ерунде, как припасы? В крайнем случае, в трактире перекусить можно!
Это так явственно читалось на его лице, что даже Вилфрид фыркнул, пряча усмешку. Марциан посмотрел на них строгим взглядом и наставительно заметил:
— Посмотрю я на вас, когда последние две недели без ужинов останемся, потому что деньги кончатся! Будете потом вспоминать, как бесплатные продукты в Риме забыли!
— Не забыли… — лениво протянул Ульрих, — Вон, Себастьян и Зигмунд всё упаковывали, а я потом проверил. Даже специи взяли, не то, что продукты…
— Ну, с Богом! — широко перекрестился Марциан, — Девушки, садитесь в карету. Походный строй определяю тот же, что и при поездке сюда. Дозорные — вперёд! Рыцари — ко мне!
И мы тронулись.
Я ехал и на душе у меня было… странно было у меня на душе! Сегодня ночью я разгадал ещё одну тайну перстня. Пустячок, а всё равно приятно. Теперь я могу зажигать у себя на ладони крохотный огонёк. Он горит трепетным пламенем и совершенно не обжигает руку. Но, может поджечь былинку или клочок бумаги. Я проверял. Вроде, я должен радоваться, ещё один крохотный шажок к полной власти над магией. И я радовался. Вот только, радость эта отравлялась тем, что нельзя было поделиться этой радостью с Катериной.
Да, я скоро с ней расстанусь. Да, я всё продумал и уже завтра будет последний день, когда мы будем находиться совсем рядом. А потом — всё, прощай навек! Почему же унылые чёрные змеи сосут и сосут моё бедное сердце?..
* * *
К вечеру добрались до Чивитавеккьи, где и заночевали. Да, в одиночку я успевал прискакать на Шарике и сюда и обратно в Рим, но мы теперь не скакали, а ехали умеренной рысью, сберегая силы коней. Потому и время в пути удваивалось.
С раннего утра взяли курс на Таркуинию. Именно здесь по моим замыслам нам предстояло расстаться. Я нервничал, дёргался в седле и дважды получил замечание от Марциана, отговорившись тем, что чувствую себя нехорошо.
— А почему? — риторически вопросил Вилфрид, — А потому, что ты так и не отведал местного вина по моему рецепту! Помнишь, который настаивают на апельсиновых шкурках? Но не переживай, я взял с
