- А это что за буква? По телеку в номере Кривоносов показывал украинский канал. Медленные и тягучие передачи, яркие надписи слабо сочетающихся цветов. Кривонос посмотрел на меня недоуменно-скептически. - Разве у тебя в школе нет украинского? - спросила Света.
- Я из Нижнего Новгорода сюда приехал. Меня освободили от украинского.
В свое время много изводил учителей, но некое подобие раскаяния чувствовал только по поводу учительницы украинского.
- Кузнецов, а как твое сочинение?
- Меня освободили от украинского.
- А в институт пойдешь?
- Я в России буду поступать, так что мне не надо.
- Гриценко, а ты? Яна Годованая?
- Нас тоже освободили.
До меня они там все учили украинский, не задумываясь. Ну то есть как учили... Это были легкие экскурсии по днепровской культуре вперемешку с нудной грамматикой.
Конечно понятно, что потом, с принятием законов об официальном двуязычии, в Крыму многие перестали учить в школе украинский. Но я оказался как обычно впереди. В Нижнем Новгороде меня из пионеров выгнали тоже несколькими месяцами раньше, чем Ельцин запретил КПСС. Но пионерию мне не жалко, в отличие от Гриценко без украинского.
Учительница, со своими удивительными и не слишком близкими мне мирами Кобзаря, Хортицы, казаках в Гезлеве в Крыму идет по улице Симеиза... и при виде меня переходит на противоположную сторону дороги. Она в тот момент показалась большей белой вороной, чем возвращавшиеся в это же время татары, державшиеся осторожно и обособленно. Я вдруг почувствовал, что ее все сторонятся, и мой поступок как-то катализировал тему, по поводу которой она и так очень сильно переживала. Если бы знал, что эта история обернется такой обидой для нее лично, занимался бы языком больше других.
Ялта по форме напоминает сердечко. Или задницу, в зависимости от градуса романтизма. Узкая часть это маленькая набережная, западная и восточная половинки уходят в горы по долинам рек, посередине спускается отрог горы. На плоском повершии советское четырехэтажное здание гостиницы, которая показалась удобной для организации трансляции. Поздним утром уже очень жарко, все окна раскрыты настежь, легкие занавески вьются от гуляющего ветра. Из гостиной Миши раздаются характерные «я-я-я» немецкоязычного порно. На экране хорошо сложенная девушка с натуральными чисто белыми волосами и несуразным голубым бантом на шее, видимо предназначенным для придания образа непорочности, подставляет попу к фабричной эстетики движениям эррегированного члена героя с оставленной за кадром лицевой частью. Ну да, а что еще смотреть для телеобмывания канала, который будет транслировать сигнал из точно соответствующей видимой на экране части тела точки ялтинской географии? Хорошо отношусь к физиологичному телеку с красивыми телами и плохо — к идеологическому. В то время когда одноклассники подсаживались на телевизионные трансляции, я занимался многочасовыми тренировками в горных лыжах и навязчивая отечественная телекультура пронеслась совершенно мимо. Для меня идеология — это всегда текст, либо манипулятивный личный разговор «в две стороны». Когда через телек вливаются хоть какие-то смыслы, обозначенные флажками, местоимениями «мы» - это всегда использование вашей головы без возможности ответить. Никакого влияния, зачем это надо? Миша из Москвы, рассевшийся напротив экрана со своими телесами и дебелая приятная шлюха из Германии были как-то удивительным образом едины, олицетворяя и исключительно физиологичный метод победы над проблемой собственного снабжения и идею бионического заполнения всех подходящих ниш. Миша как будто сам это чувствовал, а происходящее на экране заронило в нем некую интригу. Не в силах чем-то существенно обогатить эту гармоническую систему, я направился к Кривоносам и позвал Свету на прогулку.
Обойдя озелененную дурным советским озеленением лысую гору мы расположились около низеньких, но густых кущ розмарина с их перенасыщенным ароматом. От солнца и жары здесь не было никакого спасения, хотя гостиничный корпус был явно построен далеко не сегодня. Тем временем Миша, покинувший в наше отсутствие номер, вернулся с девушкой существенно попроще классом его каждодневной спутницы Вики из Севастополя, выглядящей продвинуто и интересно, как это бывает с молодыми выпускницами лингвистических вузов, у которых вмененная коммуникативная функция отменно совпадает с естественным предназначением. Эта была корява, как-то удивительно угловата при полноте и одета полностью безвкусно. Похоже, Миша решил игрой на понижение ставок, подобно синице в руке, сделать доступным впечатливший его телеопыт.
Минут через 15 негодующая ялтинская девица вырвалась из гостиницы с выражением готовности отстаивать святыни. Некоторые люди очевидно перебарщивают с сакральным смыслом своих пятых точек? Я начал смеяться.
- Ты чего?
- Да похоже знаю, что там у них произошло.
- Расскажи.
И тут я чувствую, что оказался перед огромным каньоном с отвесной стеной, который не в силах перепрыгнуть. С одной стороны, явно открывалась перспектива невероятно привлекательных в тинейджерском возрасте близких отношений с девушкой. Одно дело естественные симпатии, прогулки и взгляды; с другой стороны, после обсуждения темы «прямо самого секса» пути назад точно не будет. Но мы, северные люди из Поволжья, в любви немногословны. Ты просто подтверждаешь взаимные симпатии, обмениваешься некоторыми невербальными сигналами и тупо «набрасываешься на девушку». Вот внешнее описание внутренне сложного процесса связи. Тогда достоверно я этого не знал, но было ясно, что разговор по пограничной теме не склеится, свалившись либо в вульгарщину, либо в мудацкое блеяние. Кроме того, мягкие и нежные девушки соломенно-рыбных цветов, слово созданные для прогулок по теплым речным долинам под мелодичные напевы явно транслируют в окружающий мир запрос о постоянной защите. Им как бы нужен чудо-богатырь, гарантирующий «абсолютную уверенность». Чаще всего на практике такая защита оказывается воображаемой и в итоге социум в лице богатыря запрягает их куда похлеще, чем это происходит в отношении самостоятельных девиц. Мне же, человеку с анархистскими симпатиями, нужна девушка-партнер, такая, с которой можно совместно участвовать в авантюрах, развлекаться промыванием друг другу мозгов и которую не страшно оставить хоть в большом городе, хоть в лесу и думать при этом о том, что делаешь, а не о том, как там она держится. Обычно какие-то элементы внешней яркости говорят о наличии самостоятельной инициативы. Если она бледная, то покрасила бы прядь волос в какой-нибудь яркий цвет в таком случае. Или там бусы, браслеты. Внутреннее всегда проявляется во внешнем.
