в исследование истории ингерманландских финнов.
В основу предлагаемого вниманию читателей исследования положен фактический материал, выявленный в фондах Центрального государственного архива Санкт-Петербурга (ЦГА СПб), Ленинградского Областного Государственного архива в Выборге (ЛОГАВ), Службы регистрации архивных фондов управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по Санкт-Петербургу и Ленинградской области (СРАФ УФСБ РФ г. СПб и ЛО), Отдела специальных фондов и реабилитации жертв политических репрессий информационного центра ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области (ОСФ и Р ИЦ ГУВД СПб и ЛО). Автор будет рад, если выход монографии послужит импульсом к изучению истории малых народов.
Неоценимую помощь в работе над монографией оказали автору: Т. Виховайнен, А. В. Гоголевский, В. А. Иванов, H. Н. Смирнов, Г. Л. Соболев и все сотрудники вышеперечисленных архивов.
ПРЕДЫСТОРИЯ ПРОБЛЕМЫ
К изучению исторического опыта России побуждают обратиться глубокие преобразования в современной политической, социально-экономической, правовой жизни, поиск путей выхода из кризиса национальных отношений, в котором оказалось государство. Особый интерес и ценность представляет исследование истории России периода гражданской войны. По насыщенности политическими событиями, накалу классовой борьбы этот период является эпохально важным, оказавшим решающее влияние на последующее развитие российской государственности.
Для уяснения того, как на становлении советского государства сказывались межнациональные отношения, весьма важно обратиться к закономерностям борьбы ингерманландских финнов[1] против большевиков в 1919 г. Значимость и актуальность исследования ингерманландского движения несомненна в контексте поиска путей выхода из современного кризиса межнациональных отношений. Осмысление причин и условий, побудивших ингерманландских финнов к борьбе за свою национальную самобытность, невозможно без постижения глубинных исторических процессов, связанных со строительством Русского государства на Северо-Западе России.
Существовавшие на протяжении истории России две основные концепции возникновения российского государства — славянская и норманнская — с переменным успехом соперничали друг с другом. Поскольку славянская теория формирования государственности превалировала на протяжении последнего столетия, имеет смысл более подробно рассмотреть норманнскую школу, которая была весьма популярна в XVIII и XIX вв.
Данная теория была выдвинута выдающимся российским историком германского происхождения А. Л. Шлецером и развита не менее известными российскими последователями H. М. Карамзиным, С. М. Соловьевым, В. О. Ключевским, М. П. Погодиным и многими другими. Суть теории состояла в следующем. До прихода в Восточную Европу варягов-руси, на диких пустынных просторах, подобно зверям и птицам, проживали без правления и какого-либо подобия государственного устройства славяне и финны. Такая картина основывалась на сведениях «Повести временных лет» (в дальнейшем — ПВЛ), в которой составитель с позиции христианина описал языческий быт и общественное устройство ряда восточноевропейских племен. Лишь с приходом варягов в этом регионе появляются зачатки гражданского управления. Это подтверждается летописью, которая констатирует, что с приходом Рюрика и его братьев ведет свое начало русская государственность.
Сторонники норманнской теории в своих изысканиях не были единомышленниками. К примеру, авторы монографии «Русь и варяги» видели в Рюрике Родика Датского. Д. Л. Спиваков также уверен, что Рюрик был не шведом, а датчанином. Данный факт автор объясняет, тем, что изгнанные ранее варяги были шведами, а призванный Рюрик Ютландский враждовал со шведами и немцами.
Напротив, финский историк Б. Топелиус, описывая зарождение основ Русского государства в своей работе «Наша книга», прямо соотносит варягов со шведами. Русские и славяне, по его наблюдениям, есть огромные нации, переместившиеся тысячу лет тому назад на территории, где ранее проживали финно-язычные племена, большую часть из которых составляли нынешние потомки русских. Об этом свидетельствует старая легенда о том, как двенадцать сыновей великана Калевалы правили Русью. Южнее Ладоги находилось озеро Ильмень, несшее свои воды в Ладогу через реку Волхов Вокруг Ильмень-озера была плодородная земля, на которой жили финны и славяне. Шведские викинги ходили под парусами по Неве в Ладогу, а оттуда по Волхову в Ильмень, где разоряли местности, а жителей облагали налогами. Жители окрестностей Волхова испытывали нужду и не мосли наладить мир между собой. Тогда-то они и решили пригласить викингов править ими. По-фински родина викингов называлась Ruotsiksi — Швеция. Одним из приглашенных был Рюрик. Он пришел к волховским финнам и славянам на княжество. Так складывалась новая финно-славянская община, взявшая от своего князя имя для земли и нации Rus (Ruotsi).
Мнение Б. Топелиуса разделяют и другие сторонники норманнской теории. Они также исходной формой финского названия Швеции Ruotsi считают röber, от древнескандинавского röb(e)R, «гребец», «участник похода на гребных судах», где конечное R звучит, как Z. Некоторые возводят этноним Русь к названию участка шведского побережья в Упланде (Roslagen).
Касаясь выведения имени Русь из Ruotsi, заметим, что хотя сами понятия могли быть родственными, однако они могли развиваться и независимо одно от другого. Финские источники данный факт трактуют с той позиции, что Финляндия длительное время находилась под властью Швеции, более того, родовые отличия они опускают, не придавая значения тому, что имеются существенные различия между викингами, связанными с морем и населявшими побережье Скандинавии, и варягами, населявшими территорию современной внутренней Финляндии и побережье Ботнического залива. На наш взгляд, смешение этнонимов «викинг» и «варяг» вносит существенную путаницу в постижение истины рассматриваемой проблемы.
Версия трансформации названия социальной группы röber в этноним, на наш взгляд, является весьма сомнительной. Еще менее возможен переход наименования участка побережья Roslagen в имя могущественного народа и огромного государства.
Внешний ввд этнонима «Русь» несомненно наталкивает на мысль о прибалтийско-финском происхождении, он по своей структуре принадлежит к западно-финскому этнонимическому ряду. Е. А. Мельникова и В. Я. Первухин подчеркивали очевидную принадлежность названия Русь к древнерусской этнонимической модели для обозначения финских племен (сумь, емь, весь, корсь...). Прибалтийско-финский ряд этнонимов можно продлить: либь, лопь, водь, чудь.
Древние источники могут подтвердить или опровергнуть ту или иную историческую гипотезу. Выдающийся историк и исследователь древнейших рукописей В. Н. Татищев в «Истории Российской с древнейших времен» много места уделил вопросам, связанным со строительством русской государственности: «Константин Порфирогент в Администрации о руссах сказует, еже издревле морем с торгом в Сирию и до Египта ездили, все северные писатели показывают, еже руссы на север, через Балтийское море в Данию, Швецию и Норвегию ездили, о чем Гельмольд показывает. Датские, шведские и норвежские короли с русскими государями свойством супружества часто обязывались».
Сама Русь существовала гораздо раньше. X. Ловмянский отмечает, что первым подлинным упоминанием о Руси, не вызывающим оговорок, мы готовы признать название (hros или hrus). В сирийский источник VI в., «Церковную историю» Псевдо-Захарии, название hros попало из армянской традиции и фигурирует в конце списка кавказских народов.
Многие не склонны верить в столь раннее существование Руси, но в «Песни о нибелунгах», созданной
