— Мне ужасно жаль, что ты застряла здесь на Рождество, — посочувствовал Дэвид, ставя на мой столик невзрачный горшочек с цветком.
— Ничего страшного, — мужественно сказала я. — Медсестры уже в костюмы Санта-Клауса вырядились. Здесь наверняка будет очень весело.
— Что ж, из солидарности с тобой я тоже готов пропустить сегодняшний прием в «Ротонде», — торжественно заявил Дэвид. — Тем более что без тебя это все равно не праздник.
«Ротонда» — одно из немногих уютных мест, где мы с Дэвидом оттягивались вовсю. Нечто среднее между пабом и дискотекой, полностью переоборудованное, с современными приколами, с развешанными по стенам веслами, метлами, велосипедными колесами и разве что не унитазами и кухонными раковинами. (Одна раковина, правда, красовалась-таки на стене дамского туалета.) Как бы то ни было, но в бриндлшемском захолустье «Ротонда» считалась наимоднейшим ночным клубом. Недаром билеты на празднование сочельника в столь экстравагантном месте были распроданы еще в конце сентября.
— Не валяй дурака, — сказала я Дэвиду. — Ты непременно должен пойти. Ты мечтал о сегодняшнем празднике четыре месяца.
— Это верно, — со вздохом согласился Дэвид. — Но без тебя праздник для меня не праздник. Тем более что ты в больнице лежишь. Нет, я так не могу.
— Но ведь я вовсе не против, — с горячностью возразила я, не желая прослыть губительницей сочельников. — Иди!
— Нет, не могу я праздновать, пока ты лежишь в этой стерильной больничной палате, — возразил Дэвид.
— Билеты тебе в двадцать фунтов обошлись, — напомнила я. — Ты должен идти.
— Верно, — неожиданно кивнул он. — Билеты по десять фунтов стоили. Такие деньги коту под хвост не бросают. Может, и в самом деле сходить, а?
От изумления я раскрыла рот. Вот уж чего не ожидала! Я была уверена, что Дэвид проявит стойкость и продержится, пока я сама не предложу, чтобы он провел всю ночь у моей постели.
— Ты и правда не против? — на всякий случай уточнил он.
Что я могла сказать? Естественно, я была против.
— Нет, конечно, — подавленно ответила я, обрывая листок отцветающей цезальпинии. — Повеселись там за нас обоих.
— Вот что, — оживился Дэвид, — я, пожалуй, загоню кому-нибудь твой билет, а завтра утром первым делом занесу тебе деньги. Устраивает?
— Очень.
Хорошенькое утешение!
Дэвид слинял. Он даже спотыкался — так спешил.
Вечером, по мере того как стрелки часов приближались к семи (в это время двери «Ротонды» открывали и начиналась обычная вакханалия), я все с большим и большим трудом заставляла себя читать «Совершенную женщину». Почему-то я полностью утратила интерес к способам украшения рождественского пудинга. Марина уже сладко посапывала на кровати у противоположной стены палаты. Из коридора доносился заливистый смех ночных медсестер. Интересно, над чем они потешались? Не иначе как над моим целлюлитом.
Прежде Рождество было моим любимым праздником, семейным торжеством, тем самым единственным и неповторимым днем, когда влюбленные и просто любящие души могли показать, насколько любят друг друга. Сейчас же мысль о приближении Рождества вдохновляла меня примерно в той же степени, как, скажем, Робинзона Крузо радовало открытие, что он очутился на необитаемом острове.
Я нацепила на голову наушники, прикрепленные к радиоточке, чтобы прослушать последние предпраздничные пожелания. А вдруг Дэвид заказал для меня какую-нибудь волшебную мелодию? Однако диджею вздумалось умиротворить слушателей такими слащавыми рождественскими песнопениями, что даже моя бабуся удавилась бы от тоски. И от Дэвида по-прежнему не было ни слуху ни духу. Хоть бы на минутку по дороге в «Ротонду» заскочил! Вскоре медсестра принесла мне таблетки и выключила верхний свет в палате.
Глаз я, разумеется, сомкнуть не смогла. Да и возможно ли уснуть во время подобного праздника жизни? Я включила укрепленный над изголовьем кровати светильник и снова раскрыла «Совершенную женщину». Отрывок из дамского романа проглотила за три минуты. Остались только кроссворд и головоломки. Ну и еще «фантастический ежегодный конкурс». Броский заголовок привлек мое внимание.
«Не вы ли — самая романтическая пара Соединенного Королевства? — вопрошал он. — Если Вы считаете, что именно Вы и Ваш партнер — самая романтическая пара во всей Британии, то журнал „Совершенная женщина“ в содружестве с компанией „Супер саншайн турз“ может сделать Вам поистине волшебный подарок! Вам выпадет исключительная возможность провести две незабываемые, полностью оплаченные недели в сказочном клубном отеле „Санта-Бонита“ на острове Антигуа. По системе „все включено“. Скрепите свою любовь сладким поцелуем на частном пляже Ройал-Бей! Наслаждайтесь чудесным отдыхом, любуясь невероятными карибскими закатами. Чтобы попасть туда, Вам достаточно лишь описать на прилагаемом купоне (объем не более 500 слов!), в чем состоит исключительная особенность ВАШИХ отношений».
Я посмотрела на фотографию сказочного клубного отеля «Санта-Бонита» и стала с завистью разглядывать белоснежный песок и невероятную голубизну Карибского моря. Я жадно пожирала глазами очаровательные деревянные бунгало, расположенные прямо на берегу. С собственной ванной и миленькой мини-кухней, оборудованной кофеваркой. Да, в этом местечке я бы нашла себе занятие по вкусу.
А на фотографии в самом низу молодой парень обнимал девушку. Лица обоих светились от счастья. Подпись гласила: «Шенди Ивенс и ее жених Том Девоншир выиграли наш конкурс на звание самой романтической пары Великобритании в прошлом году. Воспользовавшись услугами компании „Лайон кингз турз“, они провели две незабываемые недели в Южной Африке. В июне этого года Шенди и Том стали мужем и женой».
Под фотографией был помещен отрывок из жуткого опуса, убедившего жюри, что пары романтичнее Шенди с Томом не сыскать во всем Соединенном Королевстве. «По утрам Том сам готовит мне чай, — сообщала Шенди. — А вечером, когда я глажу белье, он чинит мою машину и наводит порядок в квартире. С ним я ощущаю себя единственной женщиной на всем белом свете».
— Да ладно тебе заливать, Шенди, — пробормотала я. — Кого ты думаешь провести? Держу пари, у него член как у слона или что-то еще в этом роде.
Марина тревожно всхрапнула и шевельнулась. Я продолжила вчитываться в галиматью Шенди, но вслух уже ничего не комментировала. Удивительно, но о физических достоинствах Тома Шенди умолчала. Похоже, разгадка его романтической неповторимости и впрямь таилась в приготовлении чая и возне с ее драндулетом. Покончив с чтением, я отложила журнал в сторонку, опасаясь, что меня стошнит прямо на откровения Шенди, прежде чем я успею ознакомиться с правилами конкурса.
