Тетя Ида вышла из комнаты, бормоча что-то себе под нос, и Франческа представила себе, как Кларисса топчется в нерешительности, обдумывая ситуацию, а потом устремляется вслед за Идой.
Наступила тишина.
Франческа не шевелилась, потому что тогда она нарушила бы тишину, а ей так хотелось просто погрузиться в нее и заставить исчезнуть и тетю Иду, и эту новую кошмарную мысль о том, что тетя Ида роется в ее вещах. Она даже не могла до конца осознать этот новый поворот. Но Кольм наверняка знает. Кольм знает все и посоветует ей, что делать.
А вдруг Кольм прямо сейчас станет разыскивать ее, а она появится прямо из исповедальни? Как она сможет объяснить это – она, у которой, никогда не было секретов от Кольма с того самого дня, как она появилась в Брейдвуде?..
Надо выбраться из исповедальни до того, как кто-нибудь заметит ее. Кольм не должен об этом знать, решила Франческа.
Она прислушалась и, удостоверившись, что в комнате никого нет, тихонько проскользнула через исповедальню, после чего, затаив дыхание, медленно, очень медленно прикрыла дверь.
В комнате никого не было. Она закрыла глаза, почувствовав себя словно шарик, из которого выпустили воздух, и изо всех сил вцепилась руками в письменный стол.
– Пет...
Она резко обернулась.
– Фрэнни... – Это ласкательное имя прозвучало из уст человека, которого она любила больше всех в мире. Он стоял и дверях, такой высокий, красивый.
Она стремительно подбежала к нему, и он заключил ее в обьятия.
– О, Кольм, Кольм... – с отчаянием воскликнула она, испугавшись, что он видел ее выходящей из исповедальни, и пытаясь скрыть свой страх. Это тетя Ида во всем виновата, сердито подумала Франческа, потому что именно из-за тетки ей пришлось прятаться.
– Она невыносима, – прошептала девочка, прижавшись головой к его груди. – Она неутомима. Теперь она обыскивает мою комнату, нашла рисунок и показала Клариссе.
– Шшш, шшш... – прошептал Кольм. – Успокойся. Ведь она хочет сделать как лучше. – Ему было всего шестнадцать лет, но он уже стал для девочки утешителем и защитником. Она любила его бесконечно, яростно; это был бурлящий вулкан чувств, вспыхнувший сразу после внезапной кончины ее родителей.
И она молилась, чтобы ей никогда больше не пришлось рассказывать ему о запретной комнате. Никогда.
– Шшш... Не все так плохо. Она старается сделать как лучше.
– Если бы только она не называла меня Фрэнсис...
– Фрэнни... – вздохнул он. – Если ей так нужно, то пусть... А ты не можешь...
– Не могу. Я уже говорила, – упрямо ответила Франческа, не теряя надежды.
Он не видел ее, иначе не позволил бы ей столько жаловаться на тетю Иду. Захотел бы узнать, что она делала в исповедальне, и она не была уверена в том, что ее оправдания сработали бы и на этот раз.
Она теперь уже ни в чем не была уверена.
Помолчав, Кольм сказал:
– Тогда хотя бы иди на урок.
– Я занималась другим, – сообщила она тихо. Он сразу понял, потому что знал. И тетя Ида тоже. И именно это тетя Ида больше всего хотела в ней подавить. – И она узнала, чем я занималась, потому что проникла в мою комнату.
– Ну не делай этого, когда у тебя уроки, и она не будет шарить у тебя в комнате.
– Не понимаю, почему я должна учить этот дурацкий древненемецкий. Я ненавижу его. Я ненавижу все.
– Ш-ш-ш, ш-ш-ш... Ты должна готовиться к школе, Фрэнни. Ты же знаешь, что не можешь теперь жить так, как жила с родителями. Тетя Ида делает то, что сделала бы твоя мама. Это чистая правда.
– Она не моя мама. Моя мама была милой и доброй, а она злая и вредная. Я ненавижу ее. Ненавижу!
– Она никогда не была злой и вредной, – возразил Кольм. – Она заботится о тебе – о нас – с тех пор, как погибли твои родители. Ты должна изменить свое отношение к ней, прекратить войну. Должна заниматься. Тебе придется ходить в школу. Подумай, что будет, когда я уеду?
Она гнала эту мысль.
– Еще не скоро, – сказала она дрожащим голосом.
– Не строй иллюзий, Фрэнни. Я уеду в Фенчерч в сентябре. Осталось меньше трех месяцев.
– Да это целая вечность, – воскликнула она, высвобождаясь из его объятий. Он не понимает. Просто невероятно!
– Надо научиться ладить с тетей Идой.
– Не могу.
– Ты просто не желаешь.
Франческа почувствовала, что ее предали. Кольм никогда не принимал сторону тети Иды. Кольм любит ее, и они были союзниками против тетки с того самого дня, как она приехала в Брейдвуд.
– Ты должна, – решительно заявил Кольм. – Я не могу остаться здесь... может, буду изредка приезжать на уик-энд... но этого будет недостаточно, Фрэнни, если ты не постараешься... Ты должна постараться.
– Она мне все запрещает, – заныла Франческа. – Она вредная.
Кольм снова крепко обнял ее.
– Это не важно, Фрэнни. Ты должна это понять. Это не важно. Она наша опекунша, и у нас нет выбора. Но я обещаю, если ты постараешься, если будешь вести себя как следует... дай мне немного времени, Фрэнни, потерпи, пока я закончу школу. Я буду много заниматься, чтобы закончить ее раньше. И тогда, я обещаю, я клянусь сделать все, чтобы мы были вместе.
Глава 1
Берлин, Германия Лето, 1888 год
Сара Тэва умерла.
Не стало самой знаменитой, самой необычной танцовщицы в мире, выступавшей перед королями и вельможами всей Европы, которая отказалась от всего, чтобы выйти замуж за младшего сына влиятельного графа.
Франческа растерянно склонилась над постелью Сары, где горой возвышались костюмы танцовщицы из сверкающего шелка и атласа, не зная, что со всем этим делать.
Такие яркие вещи, печально думала она. И такая бессмысленная смерть.
Никто не смог бы спасти ее. Ты пыталась. Ты была единственной, кто пытался. Больше никого не было рядом.
Только одна Франческа. Она стала сиделкой, матерью, исповедником Сары после смерти ее молодого мужа, но это ничего не изменило.
Сара тоже умерла. Ее сильное гибкое тело высохло от болезни, превратившись в жалкий скелет, живущий одними воспоминаниями.
Но воспоминаниями нельзя расплатиться за лечение, и доктора отказались помогать Саре, когда у той кончились деньги. У нее не было ни средств, ни семьи. Впрочем, были родственники Уильяма, но они не ответили на ее зов о помощи.
Ничего не осталось, кроме воспоминаний.
– Все деньги, – часто стонала Сара, – все подношения, подарки, бриллианты... все ушло.
– Ш-ш-ш... Не трать силы напрасно.
– Ты такая добрая, – вздыхала Сара, крепко держа руку Франчески. – Такая прекрасная. Ты мне словно сестра... Не оставляй меня...
– Я не покину тебя, – пообещала Франческа. Иначе она и не могла поступить. Но не ради Сары. Ради себя.
