— Так чем обязан? Простите, как вы сказали, зовут вас? Хорошо, Андрей, я вас слушаю.
Андрей, это оказывается наш инженер, работает и живет во Вьетнаме с семьей уже четвертый год. Говорит, что со мной хочет переговорить тет-а-тет его Босс.
— А кто же твой босс?
— Как Александр? Это не гарантийщик ли по Запорожским двигателям? Я его знаю. Он у нас на заводе частенько бывал и регулировал движки на вертолетах перед сдачей их заказчикам. И еще, говорю, он их дорабатывал прямо у нас на заводе. Интересно, а как же он сюда попал?
Андрей кратко поясняет, и что я успеваю узнать от него, так это то, что Александр уже не только гарантийщик, а то, что у него здесь уже свой бизнес. Ремонт техники, судов, двигателей и всего того, что так щедро раздаривал наш союз, который уже к тому времени рухнул. Еще подумал тогда. Потому и рухнул, что мы всем и налево и направо, как та проститутка. И своим и чужим. Вообще всем, без всякого отказа. Но та, хоть за деньги, а мы за что? За бананы и рис, которые все никак не могут отдать за наши поставки? И видно столько поставили, что они поколениями будут должны. Только вот кому им теперь отдавать все? Неужели же только тому, кто объявил и принял на себя преемственность павшего Союза? А как же все остальные? Как же их доля за общий труд? Не справедливо, ведь!
— Ну, хорошо. — Говорю, прощаясь. — Я готов встретиться. Но только здесь. Ведь сами понимаете, мы тут работаем и потом я же не свободен. Обязательства и потом я тут как гость. А они наши братья все время и обо всем, что с нами, стараются узнать и наверняка слушают нас. Так, что.
— Давай выйдем. Я провожу. Так и предай Александру, что я согласен. Ну, счастливо, пока!
Потом встреча. Рукопожатия и откровенный разговор. Александр мне тогда так и предупреждал, чтобы я не верил словам Вячеслава Александровича. Ну, это того самого предпринимателя, который уже раз меня в Камбоджу забросил. Об этом я вам рассказал в повести «Апсары-пилоты небесных колесниц».
— Он тебя бросит, ей богу! Киданет! Он и нас так киданул, между прочим. И вас, киданет. Так, что когда он начнет, ты мне позвони. Вот номер записан, это на моей фирме. Звони, я рад всегда помочь братану. Тем более авиатору из родных, можно сказать, мест.
И вот сейчас я по коридору иду и возмущаюсь не справедливостью происходящего.
Мы, как и обещали к назначенному числу, закончили переоборудование первого из четырех вертолетов. Примерно месяц тому назад, в августе мы прилетели сюда во Вьетнам и приехали в провинцию Бен Хоа, где нам предстояло на площадке местного ремонтного авиазавода выполнить такую работу.
Теперь, правда, эту работу надо было выполнить как бы шиворот, на выворот. До этого в Камбодже мы сделали из гражданских вертолетов, два борта военными. А теперь наоборот. Надо было взять боевые, грузовые вертолеты и переоборудовать их в грузопассажирские варианты. А на самом деле — в пассажирские салоны. Таково было задание.
Ну, теперь-то я был не один. И КБ Миля в поддержку и команда, которую сам набирал. Потому мы как заведенные, жужжали, жужжали почти две недели и вот, уже первый борт показали. Он красивенький, словно новенькая копеечка стоит в ангаре и его уже со всех сторон осмотрела придирчиво и очень дотошно комиссия. И не одна. А сначала свои, ребята из КБ Миля, а потом, уже окончательно — вьетнамцы.
И все, кажется удовлетворены! Работа выполнена хорошо. По крайней мере, мне уже доложили, те же друзья из вьетнамцев, что с нами трудились, что всем комиссиям вертолет понравился и очень.
Но все ждали того, кто деньги платил, моего босса, Вячеслава Александровича. И мне бы радоваться, да тут такой казус. Вспомнил не приятный с ним разговор и сразу же настроение испортилось. Вот, думаю, у всех радость, от того что справились, на славу. Все радуются, а у меня гадость. На душе гадко! Не заслуженно и обидно и эта его дурацкая претензия на честно заработанные деньги.
Почему-то вспомнился один из эпизодов того времени, когда я, заработав в Камбодже решил вложить эти небольшие деньги и передал их в займы одному товарищу. Ведь тогда многие сидели без гроша. Он меня уговорил тогда. И я расщедрился. А он, паразит, во все тяжкие с ними, моими деньгами. И тогда я решил на него, как и положено, через милицию. Наивно, до ужаса! Простак!
Лешка, мой сосед по квартире, был более продвинутым, и ничего не сказав мне, на мою затею с милицией, как-то зашел и говорит.
— Слушай, Жорка. Ты ведь мне, если я стану тебя отговаривать не поверишь? Потому я решил, что бы ты сам все собственными глазами увидел. Так, что собирайся и мы к одному знакомому моему поедем. Он на лодочной станции яхты строит, и к нему приезжают всякие заказчики. Вчера я был у него, но он меня попросил не приезжать, потому что к нему начальство приедет париться.
Он там держал при лодочной станции частную парилку. Так, на всякий случай.
— А причем, тут парилка? — Наивно его расспрашиваю.
— Не переспрашивай, сам все своими глазами увидишь, и может, упаришься.
Приехали и как партизаны залегли на бугре, откуда вся территория лодочной станции, как на ладони. Лежим, я в недоумении, но помня Ленькин наказ, жду чего-то.
— Так, смотри, смотри. Вот тебе первый твоих денег добыватель.
Вижу, как стремительно с горки, спустились одна за другой три иномарки. И одна из них БМВ. Две машины, как бы прикрывали третью, посредине. И как только они во двор заехали, то из нее высыпали крепкие парни в спортивных костюмах. Разбежались и встали по периметру. Из машины вылез одутловатый и почти лысый, парень.
— Кто это?
— Да, тише ты! Тише! Ты, что же не знаешь районного авторитета?
Ответил, что не знаю такой птицы. А потом говорю, причем же здесь он?
Через пятнадцать минут с той же горочки, не торопливо спускается автомашина волга. Она заезжает, а ей на встречу выбегает авторитет, голый, только обвязан по жирному пузу простыней и вдруг! Ну, все что угодно я мог подумать, но только не это!
Этот авторитет, того, мужичка, что только из двери машины показался и вышел, он его обнял и в засос поцеловал!
— Тьфу ты! — Сердито Лешке говорю. Что это за мразь? Кто? Кого он этот авторитет так нежно обнимает и прямо как девку продажную целует?
— А ты, что же? Видно и начальника милиции района нашего, не знаешь? Вот ты чудак!
А что? Разве же не чудак? Или дурак? Вот что хотел и у кого своей правды искать?
Кстати, пока я сидел и в себя приходил, одна из машин проскочила, сначала, наверх, а потом быстро назад и вскоре во дворе водной станции раздался веселый и счастливый женский смех. Я даже не смотрел. Мне все стало понятно, что я дурак и простак, и чуть опять не попался! Пока поднимались и отходили, кустами прикрываясь, я заметил, как у парней, что крепко на ногах стояли, вокруг водной станции, от ветра, под тканью спортивных курточек, четко обозначился контуры автоматов десантных. Вот как!
