Читаем без скачивания Золотой омут - Фридрих Незнанский

Даже и представить себе трудно, что в этот момент у кого-то в голове появляются мерзкие замыслы, готовые к осуществлению. Или что кто-то в такое чудесное утро уже совершил свое грязное дело. Утром Москва напоминала скорее невинного младенца, спеленутого жилыми районами и площадями, перевязанного улицами и шоссе. Она еще спала в розовой дымке, стараясь как можно дальше оттянуть момент, когда придется просыпаться… Всего через несколько часов начнется новый день и толпы служащих ринутся в свои офисы, массы торговцев рассеются по многочисленным рынкам, закипит, забурлит торопливая столичная жизнь, зашуршат шины автомобилей по дорогам, загудят клаксоны, заверещат мобильные телефоны. Так будет целый день. А потом, ближе к вечеру, праздная публика будет гулять под экономным осенним солнцем по центру или по паркам. К сумеркам исчезнут мамы с младенцами, а вместо них появятся влюбленные молодые парочки, еще пока не замерзающие, пытающиеся отхватить как можно больше времени, прежде чем наступят, как всегда, неожиданные московские холода… Ночью же Москва украсится праздничными и рекламными огнями на различных развлекательных заведениях — ресторанах, казино и дискотеках, а улицы почти опустеют…

И когда же здесь, скажите на милость, успевают совершаться все те ужасные преступления, на раскрытие которых не хватает буквально круглосуточных усилий того же МУРа и остальных силовых структур?

Юра, конечно, понимал, что и в невинности утра, и в легкости полудня, и в праздности вечера, и в веселье ночи прекрасно существуют все те, кому есть причины скрываться — от убийц и денежных воротил до такой мелочи, как проститутки, их сутенеры, хулиганы, мелкие воришки. Да и среди работников правоохранительных органов встречаются, чего греха таить, не только такие, как Александр Борисович Турецкий, его начальник Константин Дмитриевич Меркулов или Вячеслав Иванович Грязнов.

Так что, несмотря на иллюзорное спокойствие этого чудесного московского утра, расслабляться не стоило, тем более, как уже говорилось, в делах Гордеева наблюдался застой. А первейшее средство против застоя — это движение…

Гордеев повертел головой, чтобы отмахнуться от мрачных мыслей, которые вновь начали одолевать его. Он вел машину на север, выехал на Дмитровское, шоссе и вскоре покинул пределы Москвы. По сторонам шоссе потянулись подмосковные деревеньки, перемежаемые шикарными коттеджными поселками, в которых селились богатые столичные жители, ищущие уединения, покоя, но и здесь их не находящие…

Машин было совсем немного. Здесь уже можно было увеличивать скорость без всякого зазрения совести. Солнце вступило в свои права, и в машине становилось душновато. Гордеев открыл окно и с ветерком мчался по Дмитровке. Обгоняемые им автомобилисты хоть и, скорее всего, были недовольны, однако же никаких попыток соревноваться с Гордеевым не предпринимали. Видно, у них было множество своих важных дел.

Обогнал он и какого-то велосипедиста на хорошем спортивном велосипеде, потом еще троих.

«Соревнования у них сегодня, что ли?» — удивился Гордеев. Но на соревнования не похоже: одеты велогонщики были хоть и спортивно, но далеко не в одинаковую форму, кроме того, у них не было номеров на спинах.

Обгоняя очередную партию велосипедистов, Гордеев снизил скорость и, высунувшись из окна, прокричал одному из них:

— Куда направляетесь?

— В Дмитров, — улыбнулся тот и даже махнул рукой.

«Логично, — подумал Гордеев, вновь прибавляя газу. — По Дмитровскому шоссе едут в Дмитров. Странно было бы, если бы они направлялись, к примеру, в Архангельск. А вот если по Ленинградскому, то едут, например, в Санкт-Петербург. Непорядок…»

— Соревнования? — спросил он.

— Тренируемся, — ответил велосипедист сквозь зубы — он экономил дыхание, — первенство Москвы скоро.

Не доезжая до Лобни, Гордеев свернул с шоссе на боковую дорогу, покрытую плохим, выщербленным асфальтом, с нее на извилистую грунтовую дорожку, а с нее и вовсе вырулил скорее на некое подобие лесной тропинки, чем на трассу, по которой ездят автомобили. Вскоре впереди заблестела синяя гладь воды. Еще некоторое время он вел машину вдоль берега неизвестной ему речки, а потом, последовав за изгибом тропинки, неожиданно для самого себя снова оказался на Дмитровском шоссе. И остановил машину у самой кромки леса.

Нынешняя осень выдалась теплой и дождливой одновременно. Самое оно для осени — когда весь день теплынь, а потом вдруг, в буквальном смысле этого выражения, гром среди ясного неба, молнии, ливень. И не просто ливень, а сплошная стена воды из внезапно разверзшихся хлябей небесных… И бегут под навесы и крыши прохожие, забывшие прихватить зонтики, которые, впрочем, все равно не смогли бы спасти от такого ливня. Вовсю суетятся уличные торговцы, стараясь поскорее накрыть свои столики с товаром большими листами полиэтилена и кляня капризы погоды на чем свет стоит. Снуют по дорогам довольные мальчишки на роликах, за пару секунд вымокшие с ног до головы… А минут через пятнадцать, а то и десять все вдруг разом стихает, словно по мановению волшебной палочки. И снова изо всех сил старается солнце наверстать упущенное, а на небе уже ни облачка, и только блестящие поверхности огромных луж напоминают об ушатах воды, только что опорожненных на землю.

Если московская осень может быть хорошей, то именно такая и выдалась в этом году. Потому что два других варианта — мерзкая, непрекращающаяся морось целыми днями, с тусклым и блеклым пятном меж серых туч, которое, только имея непомерное воображение, можно назвать солнцем, или же наоборот — духота и жара, продолжение лета, когда плавится под ногами асфальт, а воздух застыл в неподвижности, и кажется, что его можно рубить топором, настолько он застоялся.

Гордеев уже было собирался спуститься обратно к реке, когда услышал окрик:

— Молодой человек!

Он обернулся. Рядом с вишневой «девяткой», на противоположной стороне шоссе, стояла женщина, уже в летах, в темном плаще, и призывно махала рукой.

— Молодой человек, можно вас на минутку?

Адвокат показал на себя: мол, это вы мне? Женщина утвердительно закивала.

— Простите за беспокойство, вы не могли бы мне помочь? — попросила она, когда Гордеев перешел на другую сторону шоссе.

Она явно была чем-то встревожена.

— Если это в моих силах — с удовольствием, — галантно ответил Гордеев.

— Да вот машина не едет…

— А что случилось?

— Что-то там заело.

— Сейчас посмотрим…

Вообще Гордеев не слишком-то разбирался во внутренностях автомобилей, но вид у женщины был очень уж жалобный, и он попытался завести мотор ее автомобиля. Мотор молчал как выключенный радиоприемник. Никакие усилия не помогали.

— Ехала, ехала, потом что-то там затрещало, застучало, и вот… — приговаривала женщина, наблюдая за бесплодными усилиями Гордеева. — Остановилась как вкопанная.

Он залез под капот, проверил свечи, масло, воду, наличие бензина и состояние аккумулятора. Этим исчерпывались познания Гордеева в двигателях внутреннего сгорания.

— К сожалению, ничем помочь не могу, — вынес он в конце концов приговор.

— Что же делать? — запричитала женщина. — Я ведь очень тороплюсь! И мне нельзя опаздывать! Ну просто никак!

— Ну давайте я вас подвезу, — предложил Юрий Петрович.

— А машина? — с сомнением кивнула в сторону своей, не желающей заводиться «девятки» женщина. — Разве ее можно вот так оставить прямо на шоссе?

— Ну определенный риск, конечно, есть, хотя если машина не едет, то ее вряд ли смогут угнать. Во всяком случае, некоторое время она простоит.

— Но я не смогу быстро вернуться.

— И не надо. Вызовем аварийку.

— А это разве так просто? — удивилась женщина.

— Не просто, а очень просто, — сказал адвокат.

В доказательство своих слов Гордеев вынул мобильный телефон и немедленно воплотил сказанное в жизнь, то есть вызвал аварийную службу.

— Ну вот, — с сознанием выполненного долга сказал он, — я думаю, через полчасика они будут здесь и благополучно эвакуируют вашу машину на стоянку. А до тех пор с ней ничего не сделается.

— Ой, как я вам благодарна!

— Ну что вы, какие мелочи… — улыбнулся Гордеев. — А вас прошу в мой автомобиль.

— Большое вам спасибо! — Благодарность женщины была так велика, что у нее на глаза даже навернулись слезы. — Вы не представляете, как вы меня выручаете! Я уж думала, так на шоссе и останусь…

Она проворно забралась в машину Гордеева, прихватив с собой какую-то объемистую сумку.

— Не стоит благодарности, — скромно говорил Гордеев заводя машину. — Куда едем?

— В Бутырскую тюрьму.

«Вот те на… Ничего не скажешь — свинья грязь всегда найдет», — подумал Гордеев о себе, выруливая на шоссе.